4. Браунинг ї 150489

Квартира В.И.Ленина в Кремле стала средоточием быстрых и неотложных действий его родных, друзей и соратников. У руля Страны Советов стал Я.М.Свердлов. Заботы о раненом Владимире Ильиче взял на себя Управляющий делами Совнаркома В.Д.Бонч-Бруевич. Раненого уложили в постель, и возле него стал хлопотать доктор А.Н.Винокуров.

Из биографической хроники В.И.Ленина, 1918, август, 30

Для лечения Ленина привлекаются врачи: Н.А.Семашко, В.А.Обух, В.М.Бонч-Бруевич, Б.С.Вейсброд, А.Н.Винокуров, М.И.Баранов, В.Н.Розанов и профессор В.М.Минц.

После осмотра Ленина врачи проводят консилиум и обсуждают текст официального бюллетеня о состоянии здоровья Ленина.

 

30 августа 1918 г., 11 часов вечера.

Констатировано 2 слепых огнестрельных поранения: одна пуля, войдя над левой лопаткой, проникла в грудную полость, повредила верхнюю долю легкого, вызвав кровоизлияние в плевру, и застряла в правой стороне шеи, выше правой ключицы; другая пуля проникла в левое плечо, раздробила кость и застряла под кожей левой плечевой области, имеются налицо явления внутреннего кровотечения. Пульс 104. Больной в полном сознании. К лечению привлечены лучшие специалисты-хирурги.

По свидетельству А.Н.Винокурова, особенно опасным было второе ранение. Пуля прошла мимо самых жизненных центров: шейной артерии, шейной вены, нервов, поддерживающих деятельность сердца. Ранение одного из этих органов грозило Ленину неминуемой гибелью.

Пока Владимир Ильич находился между жизнью и смертью, в Замоскворецкий Военный Комиссариат прибыл Председатель Московского Революционного Трибунала А.М.Дьяконов. Он попросил трех женщин: 3.И.Легонькую, Д.Бем, З.И.Удотову обыскать террористку Ф.Е.Каплан и подозреваемую соучастницу в преступлении кастеляншу Павловской больницы М.Г.Попову.

Дьяконов сказал мне: "Вы обязаны исполнить поручение: обыскать преступницу, которая покушалась на тов.Ленина". Вооруженная револьвером, вместе с двумя другими женщинами, я приступила к обыску... У дверей стояли красноармейцы, в количестве трех человек.

Обыск происходил на третьем этаже. Из портфеля Каплан извлекли записную книжку с вырванными листами, профсоюзную карточку конторских служащих на имя М.М.Митропольской и железнодорожный билет Томилино-Москва; из ботинок - два конверта со штемпелем Замоскворецкого военкомата. Зинаида Удотова засвидетельствовала:

"Мы Каплан раздели донага и просмотрели все вещи до мельчайших подробностей. Так рубцы, швы просматривались нами на свет, каждая складка была разглажена. Были тщательно просмотрены ботинки, вынуты оттуда и вывернуты подкладки... Волосы террористки были расчесаны и выглажены. Но при всей тщательности обнаружено чего-либо не было. Раздевалась она частично сама, частично с нашей помощью".

После обыска Каплан начал допрашивать Дьяконов. На его вопрос, по поручению какой партии террористка покушалась на Ленина, она ответила, что стреляла в него по собственному убеждению. Сколько раз стреляла - не помнила. Систему револьвера не назвала.

- Подробности меня не интересуют, - бормотала Каплан.

Террористка утверждала, что не знала женщин, разговаривавших с Лениным у машины. Кастелянша М.Г.Попова, оказавшаяся раненной вместе с Лениным, ей незнакома.

- Решение убить Ленина созрело давно, - глухо говорила Каплан. - Я считаю, что Ленин подрывает у трудящихся веру в народовластие.

- Каким образом? - спросил Дьяконов.

- Объяснять отказываюсь. Считаю себя социалисткой. Сейчас ни к какой партии себя не отношу.

Каплан почти машинально отвечала на вопросы Дьяконова. Она все еще плохо слышала. Звенело в ушах. Гудели в голове каменно-чугунные слова: "Жидовка... Падаль... Стерва... Контра..."

Гнев и возмущение михельсонцев и всех, кто присутствовал у них на митинге, были столь велики, что, если бы не были приняты меры, террористка могла быть растерзана.

1 сентября 1918 года газета "Известия" писала:

"Предательский выстрел в товарища Ленина вызвал бурю негодования в среде рабочих масс... По первому зову весь пролетариат Москвы готов прибегнуть к самым решительным мерам для беспощадного подавления контрреволюции..."

- Сколько вам лет? - услышала Каплан вопрос Дьяконова и вздрогнула. Закрыла глаза. Пронеслись мгновенные видения: заводской двор, автомобиль с открытой дверцей, невысокий человек с бородкой и добрыми, с прищуром глазами. И револьвер, бьющийся в ее ослабевшей руке, как живое трепетное существо. Сказывалось нечеловеческое напряжение. Болезнь глаз... Она целилась в голову Ленина и почти ее не видела... Бежали секунды... Ленин неумолимо продвигался к автомобилю. Еще шаг, другой и уедет... И она начала палить в его спину...

- Сколько вам лет? - повторил Дьяконов вопрос.

- Двадцать восемь... Родилась в Виленской губернии... Свои показания Каплан подписать отказалась. Просила в них исправить, что она не анархистка, а лишь сидела в Акатуе, как анархистка.

Дьяконов внес в текст протокола допроса исправления и попросил их заверить Степана Николаевича Батулина, помощника военного комиссара 5-й Московской советской дивизии, Иосифа Францевича Пиотровского, работника Военного Комиссариата Замоскворецкого района, Андрея Уварова, рабочего завода Михельсона. Под протоколом рукой Андрея Уварова сделана приписка: "Показания Фани Каплан сделаны при мне. Андрей Уваров".

После допроса Каплан и Попову повезли на Лубянку. В легковом автомобиле Каплан сопровождал чекист Г.Ф.Александров, в грузовом - Попову охраняла 3.И.Легонькая. Ей тогда было 23 года. Но за плечами были реальное училище, недолгое замужество, фронт, участие в двух революциях - Февральской и Октябрьской. В 1917 году она стала членом РСДРП(б).

Ровно через год в сентябре 1919 года на Зинаиду Легонькую поступил в ВЧК донос осведомителя Горячева. Он писал:

"Работая по делу готовящегося восстания в Москве, слышал, как гр. Нейман говорила, что в покушении на товарища Ленина участвовала некая Легонькая Зинаида, причем эта Легонькая якобы и произвела выстрелы". Легонькую допросили в ВЧК. Аресту не подвергли. Но допросили свидетелей, указанных в ее деле. Мерой пресечения избрали подписку о явке в особый отдел ВЧК по первому требованию.

О дальнейшей судьбе 3.И.Легонькой ничего не известно. Во всяком случае не попал в руки ни один документ, проливающий свет на последствия доноса Горячева со слов Нейман. Важно здесь другое. Горячев и Нейман на полвека опередили шустрых сочинителей современных версий замены террористки Каплан дублерами, вроде Лидии Коноплевой. Не Каплан-Ройдман стреляла в Ленина, а Коноплева, уверяют Виктор Тополянский и Николай Хотимский. Переплюнул их Николай Якушев из "Голоса". Он обнародовал на страницах газеты, что покушение Каплан на Ленина не что иное, как месть отвергнутой любовницы! Вот такими сенсациями обогащается ныне Лениниана.

Что касается бабки Н.Якушева, которая якобы рассказала ему эту "сердечную историю", то искренне жаль, что он не сообщил читателям ее имя, отчество и фамилию. За такие "исторические открытия" она, как минимум, была бы занесена в Книгу рекордов Гиннесса!

На Лубянку в ВЧК прибыли нарком юстиции Д.Н.Курский, член коллегии этого же наркомата М.Ю.Козловский, секретарь ВЦИК В.А.Аванесов, председатель ВЦИК Я.М.Свердлов, член ВЦИК и член коллегии ВЧК В.Э.Кингисепп. Встречали их заместитель председателя ВЧК Я.Х.Петерс и заведующий отделом ВЧК Н.А.Скрыпник. Дзержинского в Москве не было, он по распоряжению В.И.Ленина выехал в Петроград для расследования убийства М.С.Урицкого.

В течение четырех дней и ночей 30 и 31 августа, 1 и 2 сентября 1918 года следователи ВЧК допросили более 40 свидетелей покушения на жизнь В.И.Ленина. В деле Каплан сохранилось два списка: "Список свидетелей, прибывших в Военный Комиссариат Замоскворецкого района 30 августа 1918 года". В нем перечислены имена, отчества и фамилии свидетелей и адреса их проживания. Наличествует и краткая запись их допросов. Во втором списке указаны лица, привлеченные по следственному делу Ф.Е.Каплан. Всего их пятнадцать человек.

На квартире Давида Савельевича и Анны Савельевны Пигит (брат и сестра), где останавливалась в Москве Каплан, чекисты долго не снимали засаду. Но никто по адресу Пигит не пришел. После расстрела террористки и окончания следствия по ее делу ВЧК освободило из-под ареста: Д.С.Пигит, А.С.Пигит, В.М.Тарасову, Ф.Н.Радзиловскую, В.Штальтерброт - эсеров, знавших Каплан по тюрьмам и каторге в Акатуе и Нерчинске. Освобождены были все Поповы и их знакомые - В.Д.Никишин и Н.С.Семичев.

В следственном уголовном деле Ф.Е.Каплан ї Н-200 прошито и пронумеровано 124 листа. Листы 52, 76, 102 повторены дважды: 1, 78-по одному разу; листы дела 11, 84, 87, 94 - отсутствуют.

...Первым Каплан начал допрашивать на Лубянке Д.И.Курский.

- Где вы взяли оружие?

- Не имеет значения.

- Вам его кто-нибудь передал?

- Не скажу.

- С кем вы связаны? С какой партией или группой?

Молчание...

Курский повторил вопрос.

- Отвечать не желаю.

Курский попытался задать еще несколько вопросов. Каплан не отвечала. К допросу подключился Петерс. Каплан продолжала упорствовать.

- Кто ваши сообщники? С какой партией вы связаны? Кто руководил подготовкой покушения?

Молчание...

Протоколы допросов, составленные Я.Х.Петерсом и Н.А.Скрыпником 31 августа 1918 года, арестованная террористка подписала: "Ф.Е.Каплан".

31 августа к допросам Каплан подключился В.Э.Кингисепп. Он разыскал в Москве бывшую каторжанку Веру Михайловну Тарасову-Боброву, и та охотно рассказала ему акатуйско-нерчинскую биографию Каплан. Она познакомилась с Фаней в Нерчинске. Фаня была в это время слепой и безропотно принимала от Веры Михайловны поддержку и помощь. Пользовалась Каплан вниманием Марии Спиридоновой. Тюремные врачи потерю зрения Каплан связывали с резкими головными болями, которыми она жестоко страдала на каторге с первых дней: то слепла, то прозревала.

Вооружившись сведениями, добытыми Кингисеппом у Веры Тарасовой-Бобровой, Петерс снова допросил Каплан. На этот раз она разговорилась. Держалась проще, раскованнее. Рассказала о семье, которая в 1911 году уехала в Америку. У нее там отец и мать, четыре брата и три сестры.

Каплан охотно рассказала о вступлении в Киевскую организацию анархистов, где она впервые приобщилась к террору. И всячески избегала говорить о своем участии в покушении на Ленина. Как она проникла на митинг к михельсоновцам? Кто ею руководил и помогал вести слежку? Кто снабдил деньгами и оружием? Об этом - ни слова. Петерс не выдержал и заметил:

- Я думаю, у вас еще есть что сказать о покушении на товарища Ленина...

- Я сказала все...

- Я не ошибаюсь. Вы утаиваете главное - сообщников и руководителей вашей организации...

Браунинг случайно подобрал у автомобиля рабочий А.В.Кузнецов. Он известил об этом сотрудников Замоскворецкого Военного Комиссариата. От него оружия не потребовали. 2 сентября 1918 года Кузнецов, в ответ на заметку в газете "Известия ВЦИК", явился к следователю В.Э.Кингисеппу и заявил, что браунинг за ї 150489, из которого Каплан стреляла в Ленина, находится у него, и положил его на стол. Кингисепп приобщил его к делу о покушении на убийство В.И.Ленина.

Кингисепп допрашивал М.Г.Попову. Спросил ее, как она попала на митинг?

Попова: В пятницу я вышла из дому в шестом часу вечера с Семичевым и его племянником Володей.

Кингисепп: Фамилия Володи?

Попова: Не знаю, он приехал из деревни, я первый раз его видела. Рассталась я с ними у Петропавловского переулка на Полянке. Оттуда направилась к Клавдии Сергеевне Московкиной, хотела попросить ее сшить мне рубашку и пригласить к себе ночевать, так как я была одна, дочери уехали за хлебом в деревню. Московкина согласилась, мы пошли ко мне. По пути зашли на митинг, подоспели под самый конец речи Ленина. Когда митинг закончился, я вместе с Московкиной пошла к двери и оказалась возле самого Ленина. Я его спросила: "Вы разрешили провозить муку, а муку отбирают". Ленин сказал: "По новому декрету нельзя отбирать..." Раздался выстрел, и я упала...

Кингисепп: Когда раздался выстрел, вы по какую сторону от Ленина шли, справа или слева?

Попова: Справа и немного сзади.

2 сентября 1918 г.

Пособничество со стороны Поповой покушению ничем не подтверждено. Установлено, что она шла по правую руку от В.И.Ленина, отставая на несколько шагов от него и во всяком случае не загораживая ему дорогу к автомобилю. Нет никаких данных, что Попова задержала В.И.Ленина и этим помогла Каплан...

В.Э.Кингисепп высказался за признание Поповой пострадавшим лицом при покушении на В.И.Ленина, рекомендовал поместить ее в лечебницу за счет государства и просить СНК выдать М.Г.Поповой единовременное пособие.

Виновность Каплан не вызывала сомнений у ВЧК. Загадка заключалась в другом: стрелял террорист-одиночка или представитель какой-нибудь партии - эсеров, меньшевиков, монархистов, кадетов? Ответ на этот вопрос ВЧК смогла получить лишь в 1922 году на процессе правых эсеров в Москве. Каплан действовала по наущению ЦК ПСР, и в частности, по прямому указанию одного из его ведущих лидеров А.Р.Гоца. Вместе с Каплан на заводе Михельсона действовал опытнейший эсер-боевик В.А.Новиков, выполнявший роль дежурного разведчика. Новиков был в матросской форме, и после неудачного покушения ему ничего не оставалось, как скрыться в толпе и затем воспользоваться пролеткой с рысаком, приготовленной для Каплан.

5. СУД НАД ТЕРРОРОМ

Судили вождей эсеров Гоца и Донского, Е.Ратнер и Федоровича, Гендельмана и Герштейна, Лихача и Ракова, Веденяпина и Тимофеева, а на деле - изменников революции, политических перевертышей.

Как это ни парадоксально, в защиту правых эсеров выступил А.М.Горький. Он просил А.Франса обратиться к Советскому правительству "с указанием на недопустимость преступления".

7 сентября 1922 года Ленин писал Бухарину: "Я читал (в "Социалистическом вестнике") поганое письмо Горького. Думал было обругать его в печати (об эсерах), но решил, что, пожалуй, это чересчур... Напишите, пожалуйста, ваше мнение".

О ходе судебного процесса над эсерами Владимир Ильич беседовал с Надеждой Константиновной.

- Процесс подтвердил, - сказала она, - что пули, которыми в тебя стреляла эсерка Каплан, были отравлены ядом "кураре".

Абрам Гоц, Лев Герштейн и Дмитрий Донской пытались это отрицать. Им предъ-явили крестообразно надрезанную через всю толщу оболочки пулю. Подсудимые отмахивались. Просили побыстрее унести ее от них подальше. Елена Иванова закатила истерику. Евгения Ратнер затопала ногами. Гендельман выкрикивал непристойности в адрес председателя суда Верховного трибунала. Гоц онемел и закрыл глаза... Тимофеев растерянно шмыгал носом. Неуютно сиделось цекистам на скамье подсудимых, и уж совсем стало тошно, когда государственный обвинитель Крыленко стал давать оценку преступных деяний обвиняемых. Более подробно охарактеризовал члена ЦК ПСР Абрама Гоца, проявицшего особое упорство в достижении той цели, которую ставила контрреволюция: свержение Советской власги, убийство ее руководителей, и в первую очередь - В.И.Ленина.

Крыленко показал, что Ф.Каплан не герой партии социалисюв-революционеров, не рыцарь "народовластия", а жертва, сознательно подстрекаемая на злодейское покушение, бесчестно и подло обманываемая своими "высокими" руководителями из ЦК ПСР, а затем отвергнутая и оклеветанная ими на процессе.

Боевик Петр Ефимов, показывая на скамью, где сидели Гоц, Герштейн, Гендельман, Ратнер, Донской и другие цекисты, сказал:

- Гражданин Гендельман оплевывал Каплан и нас - боевиков отряда. Искажал сущность моих показаний на суде. А ведь людям с такими моральными качествами доверяли тысячи членов нашей партии. Кому они доверяли? Члены ЦК ПСР лгали, лгали, лгали! Горе той партии, у которой лживые руководители.

Боевик Зубков поставил Верховный трибунал в известность, что он уже четыре года, как выбыл из партии эсеров. На суд пришел с желанием рассказать правду о своей жизни и борьбе в революции. Хотел услышать такую же правду от своих бывших руководителей - членов ЦК ПСР Гоца, Гендельмана, Герштейна, Тимофеева и Донского. Не услышал. Вожди отделились от своих ведомых. Более того, назвали их уголовниками и убийцами. А Зубков считал себя по наивности политическим бойцом. Вожди предали лучшие силы ПСР, те единственные силы, на которых она держалась. Партийная тактика ЦК ПСР строилась на сокрытии, на утаивании, на искажении истинного положения вещей от партийных низов.

- По милости гоцев и гендельманов, - заявил Зубков, - я сижу на скамье подсудимых, вместо того чтобы сражаться за революцию, за Советскую власть.

Попросила слова подруга Каплан. Это была Фанни Ставская. Видно было, что она сильно волновалась. Комкала в руках листок бумаги.

- Я внимательно слушала выступления своих бывших руководителей. Какое это страшное болото! Какие мелкие обыватели. Абрам Гоц, Елена Иванова... Они осуждают Зубкова: он стал эсеровским убийцей. А чье задание он выполнял? Кто направлял его террористическую руку? Члены ЦК ПСР... Какую преступную деятельность мы вели. В какой грязи сидели...

Выступил Константин Усов. Он сказал, что рядовые члены ПСР не знали о том, что заговором против Октябрьской революции руководило ЦК ПСР. Обман, который был допущен в ЦК ПСР в отношении рядовых членов партии, привел к гому, что многие эсеры вышли из партии. .

- Я ушел из ПСР в конце 1918 года, - сказал Усов.

- Примкнул к коммунистам. Помогал рабочему классу бороться за Советскую власть.

Григорий Ратнер поведал Верховному трибуналу о том, что ЦК ПСР исключил из партии всех тех, кто добровольно вступал в Красную Армию, чтобы защищать свою новую родину от внешних и внутренних врагов.

- Сейчас,- сказал Г.Ратнер,- здесь, на суде, наши бывшие руководители отрекаются от того, что делали партийные боевики по их директивам.

С большой речью на суде выступил Иосиф Дашевский. Он обратил внимание Верховного трибунала на массовость провокаций подсудимых первой группы - членов ЦК ПСР. История политических процессов знает случаи предательства, провокаций, заговоров, но в этих случаях провокаторы и предатели были фигурами единичными. Многочисленные же предатели, провокаторы и лжецы на данном процессе - явление исключительное. Особо на этом поприще отличились Гоц, Тимофеев, Гендельман, Е.Ратнер, Донской, Герштейн и Е.Иванова.

- Чернов, Гоц, Тимофеев, Веденяпин, - сказал Дашевский, - были для нас людьми авторитетными и уважаемыми. Чернов - идеолог партии, вождь, учитель. И когда он лжет, вынести это нелегко. Когда лжет Гоц, одно имя которого было для нас святым, - это невозможно слушать. Когда Веденяпин и Раков вынуждены прикрывать эту ложь - это тяжело пережить. Лжет и Тимофеев, которого я считал честным челоиеком. Это свидетельство того, как низко пала партия социалистов-революционеров.

Выступление Григория Семенова довело Абрама Гоца до тошноты. Выбило его из равновесия. Он стал даже плохо видеть говорившего. А говорил Семенов о своей книге "Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917 - 1918 гг.", выпущенной в свет в Берлине. Содержание ее судебный процесс полностьью подтвердил. Более гого, расширил рамки преступных деяний ПСР и ее руководителей. Цель достигнута: маска с партии социалистов-революционеров сорвана. Она предстала перед трудящимися всего мира как партия антисоциалистическая, как партия мелкобуржуазной контрреволюции, а ее вожди состояли в cговope с белогвардейцами и иностранными интервентами. При этом:

1. Член ЦК партии с.-р. А.Р.Гоц лично агитировал в войсках после переворота октябрьских дней. Выступал на митингах в Царском Селе, Могилеве, Пскове. Призывал войска к противодействию Советской власти. Подготовлял и участвовал в организации юнкерского восстания 29 октября 1917 года в Петрограде. Готовил покушение на Володарского. В конце июня и начале июля 1918 года дал санкцию на производство покушения на Ленина в Москве.

2. Д.Д.Донской, член ЦК ПСР. Руководил военной комиссией после разгона Учредительного собрания. Входил в сношения с реакционными организациями М.М.Филоненко, П.П.Иванова и германским штабом Э.Людендорфа. Руководил деятельностью Центрального боевого отряда Г.И.Семенова (Васильева). Напутствовал эсерку Каплан перед покушением на Ленина.

3. Н.Н.Иванов, кандидат в члены ЦК ПСР. Вел личные переговоры с членом ЦК партии народных социалистов В.И.Игнатьевым по вопросу распределения денег, переданных им на подрывную работу "Союзом возрождения". Допускал террор против большевистских вождей. Подстрекал Семенова к свершению террористических актов на Володарского, Урицкого и Ленина.

4. Л.Я.Герштейн, член ЦК ПСР. Уполномоченный ЦК ПСР по подгоговке вооруженного восстания в Петрограде против большевиков. Выступил организатором боевых террористических дружин эсеров. Вел военную работу по сформированию вооруженных отрядов и направлял их на борьбу против Советской власти. Одобрял покушение Каплан на В.И.Ленина 30 августа 1918 года.

5. Е.М.Тимофеев, член ЦК ПСР. Поддерживал тайную связь с союзными миссиями в Москве и Петрограде. Встречался в начале 1918 года с Коноплевой и Ефимовым, которые готовили покушение на Ленина в Москве. Одобрял их действия. Оказывал моральную и материальную поддержку.

6. М.А.Веденяпин, член ЦК ПСР. Выезжал в Самару для участия в вооруженном восстании против Советской власти. Вступил в контакт с чехословацким командованием. Знал, что Коноплева и Ефимов готовили покушение на В.И.Ленина в марте 1918 года. После неудавшейся попытки террористического акта снабдил Коноплеву и Ефимова деньгами на проезд из Москвы в Петроград.

7. М.А.Лихач, член ЦК ПСР. Заведовал одно время военным отделом ЦК. Руководил защитой Учредительного собрания. Формировал контрреволюционное правительство в Архангельске и вошел в него после контрреволюционного переворота.

8. Е.М.Ратнер-Элькинд, член и казначей ЦК ПСР. Получала деньги oт Семенова, которые он экспроприировал у артельщика Комиссариата продовольствия в мае 1918 года. Была в курсе подготовки покушения на Володарского, Урицкого и Ленина.

9. Е.А.Иванова-Иранова, вела военную работу в Москве. Осуществляла перевозку завербованных в белую армию из Петрограда в Москву. Вошла в боевой огряд при ЦК ПСР. Принимала участие в организации покушения на Ленина вместе с Коноплевой, Ефимовым и Рабиновичем в феврале 1918 года. В июне 1918 года вела слежку за Володарским. Знала о готовящемся покушении на Ленина в августе 1918 года.

10. М.Я.Гендельман-Грабовский, член ЦК ПСР. Член фракции эсеров Учредительного собрания. Участвовал в тайных сношениях с иностранными посольствами. Вел контрреволюционную работу в Поволжье. Знал о готовящемся покушении на Ленина в Петрограде и Москве в 1917 - 1918 годах.

Во второй группе подсудимых государственный обвинитель Н.В.Крыленко выделил начальника Центрального боевого отряда при ЦК ПСР Г.И.Семенова-Васильева. Отметил, что эсеровские боевики состояли членами различных организаций ПСР и разновременно, начиная с 25 октября 1917 года по день ареста или выхода из партии, совершили контрреволюционные действия, направленные на свержение Советской власти или убийство руководителей Советского государства. Г.И.Семенов, И.С.Дашевский, Л.В.Коноплева, П.Т.Ефимов, К.А.Усов, Ф.Ф.Федоров-Козлов, В.Ф.Зубков, П.Н.Пелевин, М.И.Львов, Ю.В.Морачевский, Ф.Е.Ставская, Г.М.Ратнер добросовестно заблуждались при свершении ими тяжких преступлений, полагали, что они борются в интересах революции, в интересах трудового народа. Поняли в делах контрреволюционную суть ПСР. Вышли из нее и ушли из стана врагов рабочего класса, в каковой они попали по трагической случайности. Трибунал, уверенный в том, что они будут в дальнейшем мужественно и самоотверженно бороться в рядах рабочих и крестьян за Советскую власть, ходатайствовал перед Президиумом ВЦИК об их полном освобождении от всякого наказания.

Что касается подсудимых первой группы - членов ЦК ПСР, то государственный обвинитель сделал вывод об их социальной опасности и что нет никакой надежды на то, что их действия в будущем изменятся в пользу Советской власти. В самом деле, члены ЦК ПСР сидели на скамье подсудимых, а Совет партии эсеров заявил о революционном свержении диктатуры коммунистической партии со всей силой железной необходимости...

Члены ЦК ПСР Гоц, Гендельман, Донской, Лихач, Е.Ратнер, Тимофеев, Веденяпин и другие из тюрьмы направили делегатам Х Совета партии письмо, в котором с радостью приветствовали и одобряли его антисоветские решения. Арестованные члены ЦК ПСР не только солидаризировались с тактикой Х Совета партии, но и доказали, что в тюремных камерах они связаны со своей партией, и в качестве членов ее ЦК продолжали оказывать влияние на принятие решений Х Совета партии.

Государственный обвинитель Н.В.Крыленко заявил трибуналу, что политика ПСР приобретает все более и более авантюристический и заговорщицкий характер. Надо блюсти, чтобы республика Советов не потерпела вреда. Надо блюсти, чтобы интересы рабоче-крестьянского государства были превыше всего. Об этом должны знать как в России, так и в Западной Европе все соглашательские организации соглашательских коминтернов.

- Мы выстрадали,- сказал Крыленко,- право самозащиты и самообороны от наших врагов. Я требую для них высшей меры наказания.

Русскому народу, всем россиянам нужно знать на все времена: в час, когда они изнывали в тисках нищеты, горя и войны с белогвардейцами и иностранными интервентами, учредительские "герои" натравливали на них иностранных захватчиков и мародеров. В час, когда рабочим и крестьянам был дорот каждый гвоздь, эсеры мешали им получить этот гвоздь.

...Ленин, даже смертельно раненный, оставался в строю борцов революции. Он продолжал управлять Советской Россией. Не переставал внушать как ближайшему окружению, так и трудящимся массам, что без участия местных сил, без почина строительства снизу, самих рабочих и крестьян постройка новой жизни невозможна.

Дикая неправда, что к В.И.Ленину, после покушения, ВЧК проявила "показную обеспокоенность и мнимую заботу". Не назначила тщательное следствие и баллистическую экспертизу. Не допросила свидетелей и потерпевших. Не организовала выезд криминалистов на завод Михельсона. Не провела эксперимента по восстановлению деталей покушения. Не зафиксировала его в документах и фотографиях. Вранье. Все, что можно, было сделано в кошмарных условиях конца августа 1918 года. ВЧК выполнила следственную работу старательно и добросовестно. Можно сказать - превосходно. И этим была обязана высококлассному профессионалу - члену ВЦИК и члену ВЧК В.Э.Кингисеппу, подключившемуся к действиям чекистов на завершающем этапе расследования покушения эсерки Ф.Е.Каплан (Ройдман) на В.И.Ленина.