ГОД НОЧЕЙ

Мы вправе определить собственное отношение к Ленину. Он перестал быть иконой. Перестал быть божеством, которому "не положено" ошибаться, любить, ненавидеть, падать и подниматься, колебаться и сомневаться. С оригинала постепенно сходит многослойная ржавая ретушь. И Ленина увидели обыкновенным человеком, со своими болями и надеждами, радостями и страданиями, слезами и смехом, с друзьями и врагами, с непоколебимой верой в лучшую долю своего народа. И как же огорчительно, когда вновь объявившиеся "открыватели истории" вместе со ржавой ретушью, озлобленно и неуклюже сцарапывают скальпелем реальные черты, а то и безжалостно кромсают вилами подлинное полотно, автором которого стала неповторимая ленинская жизнь.

В одной из "демократических" газет появилась карикатура: истощенные люди /мы с вами/, падая с ног, несут лозунг: "Ленин и теперь живее всех живых'" Впечатляет? А с другой стороны подсказывает мысль: нравится Владимир Ильич или не нравится кому-либо - он жив! С чего бы это вдруг так залихорадило "демократов"? Чем объяснить к нему такое пристальное внимание? Незаметные, протлевшие, прошумевшие мимолетом и тихо усопшие вожди, не оставляют о себе такой памяти, такой яростной ненависти или беззаветной любви и поклонения - через несколько поколений. Значит, Ленин оставил свой неизгладимый след в истории не только нашего государства, но и всего мирового сообщества. И не со знаком минуса, а со знаком плюса!

В качестве итога собственной жизн и борьбы, Ленин вручил новому поколению России победившую Октябрьскую социалистическую революцию. Все остальное - это уже цена социального творчества других фигур, исторических и псевдоисторических. Разных, но неравных Ленину по всем человеческим критериям. Не вина, а беда Ленина, что его преемники исковеркали, в какой-то мере опошлили и в конце концов частично обесплодили его прогрессивные социальные идеи. Умалчивая об этом, противники ленинизма пытаются беспардонно, а порой нагло и цинично заставить нас, и особенно нашу молодежь, поверить в то, что большевики - могильщики нашей хорошей жизни. Вот почему Ленина нужно защищать. Восстанавливать его живой облик, подлинную, а не мнимую сущность ленинизма.

За два дня до смерти Владимира Ильича, Надежда Константиновна читала ему вечером рассказ Джека Лондона "Любовь к жизни". "Сильная очень вещь,- констатировала Крупская.- Через снежную пустыню, в которой нога человеческая не ступала, пробирается к пристани большой реки умирающий с голоду больной человек. Слабеют у него силы, он не идет уж, а ползет, а рядом с ним ползет тоже умирающий от голода волк, и вот между ними борьба, человек побеждает - полумертвый, полубезумный добирается до цели. Ильичу рассказ этот понравился чрезвычайно".

Подчеркиваю слово "чрезвычайно". Чрезвычайно Владимир Ильич думал о жизни, а не осмерти.

Об этом и пойдет разговор в беседе - интервью с бывшей сестрой милосердия В.И.Ленина - Т.М.Беляковой.

Таисия Михайловна Белякова... В 1921 году она приехала из Воронежа в Москву. Со 2 января 1923 года по 21 января 1924 года в качестве сестры милосердия принимала участие в лечении Владимира Ильича Ленина. После его смерти некоторое время жила в семье Ульяновых. Однажды Мария Ильинична спросила, куда бы она хотела пойти работать.

- В Кремлевскую больнипу,- ответила Белякова.- Буду работать и учиться.

Кремлевская больница стала для Беляковой профессиональной школой. Таисия Михайловна окончила Второй Московский медицинский институт. В 1946 году ее наградили орденом "Знак Почета". В 1948 году присвоили звание Заслуженного врача РСФСР. В последующие годы она стала кавалером двух орденов Ленина, Ордена Трудового Красного Знамени. Министр здравоохранения преподнес ветерану - врачу, персональному пенсионеру Союза ССР,- золотые настольные часы по случаю ее 70-летия.

Я много раз бывал у Таисии Михайловны. Однажды, это было в апреле 1989 года, взял у нее интервью. Ведь именно она, а никто другой, находилась рядом с Владимиром Ильичем год ночей. Дежурила. Целый год. Самый трудный, последний для Владимира Ильича...

Н.К.Круская и М.И.Ульянова попросили заведующего Мосгорздравотделом В.А.Обуха для ухода за больным Ильичем подыскать сестру милосердия. Желательно, как говорил Ленин, из рабоче-крестьянской среды.

Выбор пал на Т.М.Белякову, студентку Московского института акушерств которую Обух знал по работе в правительственном санатории "Чайка".

Из БИОГРАФИЧЕСКОЙ ХРОНИКИ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА ЛЕНИНА, 1923, ЯНВАРЬ, 2

Ленина навещает заведующий Московским городским отделом здравоох ранения В.А.Обух. Он представляет ему медсестру Т.М.Белякову...

БЕЛЯКОВА. 1 января 1323 года за мной приехал заведующий горздравотделом Москвы Владимир Александрович Обух. Мы сели в автомобиль и поехали. Когда очутилась в Кремле, узнала, что больной, за которым мне предстояло ухаживать - Владимир Ильич.

В.А.Обух представил меня Владимиру Ильичу, как "новенькую сестричку". Ленин улыбнулся, протянул левую руку.

- Здравствуйте,- сказал он,- как зовут? Сколько лет? Расскажите о себе. Не стесняйтесь.

Назвала свое имя. Сказала, что до 16 лет жила в деревне. В семье девять детей. Девять ртов. Окончила четыре класса церковно-приходской школы. Поступила на курсы сестер милосердия в Воронеже. Там же работала в военном госпитале, а затем в клинике Е.Н.Бурденко...

Владимир Ильич слушал меня с живейшим интересом. Обратившись к присутствовавшим врачам В.В.Крамеру, В.А.Обуху и А.М.Кожевникову, заметил:

- Вот вам образец крестьянской девушки из многодетной семьи бедняка.

Жила впроголодь. Скиталась по чужим людям. Вопреки всему и вся пробивается к свету и знаниям. И непременно пробьется. Советская власть поможет.

Владимир Ильич посоветовал мне обязательно окончить медицинский институт.

- Надо учиться,- говорил он. - Советской стране нужны тысячи, десятки тысяч врачей...

Я заметила, что Владимир Ильич очень стеснялся прибегать к чужой помощи. Часто спрашивал меня, не утомительно ли по ночам дежурить? Имею ли я время для отдыха? Подбадривал меня. Находил в себе силы улыбнуться, пошутить...

В.И.Ленин не мог не работать, не мыслить, даже смертельно больным. Вот что писал о работе Председателя Совнаркома корреспондент американской газеты "Кристчен сайенс монитор" Мак Брайд, посетивший Россию в первые годы после Октябрьской революции: "Он работает от 15 до 17 часов в день, получая отчеты, находясь в курсе положения всей России; посещает совещания, читает лекции, готов дать каждому пользоваться своими знаниями, независимо от того, кто это".

Помимо административной и общественной Председатель Совнаркома успевал вести напряженную творческую работу. За время подготовки Октябрьской революции и первые годы Советской власти, т.е. только за шесть лет, Владимир Ильич создал около шести тысяч произведений.

Председатель Совета Народных Комиссаров, говорилось в датированном 30 октября 1918 года одном из документов Управления делами Совнаркома: "Занимается усиленным умственным трудом и работой неограниченное число часов". Корреспондент шведской газеты "Фолькест Дагблат Политикен", получивший 20 января 1918 года интервью у главы Советского правительства, писал: "...Чувствует себя прекрасно, несмотря на огромное бремя работы, которое почти не оставляет ему времени для сна..."

На память невольно приходят слова лечащего врача Ленина - профессора В.Е.Розанова: "Если бы не было той изнурительной работы, бешено истощавшей Владимира Ильича, можно думать, что... склероз развивался бы значительно медленней, и роковой конец не мог бы наступить так преждевременно. При вскрытии мы прямо удивлялись, как можно было с такими переродившимися сосудами мозга не только работать, но и жить".

Владимир Ильич и в болезни был не слабым и беспомощным человеком, подавленным тяжелым недугом, а бойцом, мыслящем и работающем. Он никогда не ползал на коленях и умирая, боролся за жизнь до конца, до последнего вздоха. Подавал окружавшим его людям пример стойкости и мужества.

БЕЛЯКОВА. Доступным и благожелательным для людей труда,честных и щедрых душой. Непримиримым к пустозвонам, неряхам и лодырям. Не любил он людей без стержня, без стремнины. Ценил в людях деловитость, правдивость.

Что сказать о внешности Владимира Ильича? Невысокого роста, широкоплечий, коренастый. Очень живой, подвижный. Но не суетливый. Не такой, каким его изображают почти во всех кинофильмах. Проявлял заботу о человеке как-то не навязчиво. Бывало, не успеешь подойти, а он уже первым здоровается. Спросит о самочувствии, о делах. Сколько раз я намеревалась первой его поприветствовать. Не получалось. Владимир Ильич меня как-то упреждал...

И еще об одной особенности Владимира Ильича. Он был оптимистом. Не унывал. Не впадал в панику...

Ленин не терпел лекарств. Но точно выполнял предписания врачей Я от души радовалась, когда Владимиру Ильичу становилось лучше. Захожу как -то к нему с грелкой, а он взял бутерброд с тумбочки и протянул его мне: "Угощайтесь, товарищ Таиса"...

Владимир Ильич после диктовки своих статей утомлялся. Но чуть передохнув, просил, чтобы ему что-нибудь читали. Добрые вести о делах в партии и стране действовали на него благотворно.

Т.М.Белякова наблюдала за работой В.И.Ленина во время тяжелой болезни. Восхищалась его способности к действию. А что говорить о динамике его жизни, когда он был здоровым! После первых же приступов болезни, сердце Ленина постоянно сжимала тревога за судьбу великого дела. Он был в партии ядром сложнейшего переплетения различных политических интересов, человеческих судеб и характеров, водоворота исполинских событий. Врачи успокаивали его. Болезнь еще может отступить. Работоспособность вернется. Он мало верил в заверения врачей и не позволял себе праздности.

С 25 сентября по 14 октября 1918 года, как известно, Владимир Ильич находился в Горках, куда впервые приехал после ранения эсеркой Ф.Каплан. Едва спасшийся от смертельных ран, с подорванным здоровьем, он из Горок поддерживал регулярную связь с Кремлем, получал оперативные сводки Наркомвоена, телеграммы и другие материалы, а также личную информацию от Я.М.Свердлова и Л.А.Фотиевой. Работал над книгой "Пролетарская революция и ренегат Каутский".

Вспоминая это время в начале марта 1923 года, Владимир Ильич говорил Марии Ильиничне:

- В 1917 году я отдохнул в шалаше у Сестрорецка благодаря белогвардейским прапорщикам; в 1918 году - по милости выстрела Каплан. А вот потом - случая такого не было...

Говорил Владимир Ильич тихо. Не сожалел, а как бы перед кем-то извинялся. Сознавал ли он сам, что надорвался. Сгорел на работе. И, как говорила Надежда Константиновна, не мог не сгореть...

Не видела Таисия Михайловна во Владимире Ильиче ничего такого, что принято называть вождизмом. Нашей молодежи очень важно знать, что Ленин никогда не мирился с недостатками, не терпел подхалимства, очковтирательства, угодничества.

Узнав, что старый партиец, бывший член думской фракции большевиком А. Е.Бадаев, будучи председателем Петроградской потребительской коммуны не исполнил один из указов Совета Труда и Обороны, Ленин предложил наказать Бадаева и двух его ближайших сотрудников арестом на 1 воскресенье.

Обращаясь к работникам СНК, Ленин любил повторять: "Постоянно помните, что по нашей работ будут судить о всей Советской власти". Не по вашей, а по нашей! Ленин не отделял себя от рядовых работников правительственного учреждения.

Строгий спрос за вранье и фальшь лежал в самой природе ленинской революционности и новаторства.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ ХРОНИКА ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА

ЛЕНИНА, 1923, РАНЕЕ 6 МАРТА

Ленин часто разговаривает с дежурящий возле него медсестрой Т.М.Беляковой.../т.12,с.591/

БЕЛЯКОВА. О многом. Просил рассказать о себе, о родителях. Ночи-то зимние - конца не видно. Бывало, слышу - затих. Перестал двигаться. Замолкаю. А он тут же: "Товарищ Таиса, что же вы замолчали? Впереди еще вся ночь. Успею поспать. Рассказывайте".

Рассказывала. Родилась 2 октября 1897 года в Нижегородской губернии, Сергачском уезде, в селе Знаменском. Владимир Ильич слушал с живейшим интересом. Но как только я упомянула о Сергачском уезде и селе Знаменском, энергично переспросил:

- Родилась в Сергачском уезде, в селе Знаменском? В версте от Болдино - родового имения Пушкиных?

Подробно расспрашивал о Болдине. Тогда там еще сохранился дом Пушкиных, сад. Старый базар действовал. Мои родители знавали детей великого поэта.

Отец мой, Михаил Степанович Беляков, служил солдатом на Кавказе. Участвовал в войне с Турцией. Трудился всю жизнь в дервне. Сеял и убирал рожь, овес. Обладал хорошим голосом. Любил песни. Русские. Раздольные.

Владимир Ильич заметил:

- Раздольные... Это хорошо. Без раздольных песен - народ сирота.

Мать - Харитина Васильевна. Мудрая и крепкая женщина была. Родила двух сыновей и семь дочерей. Любила она всех и мы ее очень и очень...

Владимир Ильич встрепенулся.

- А мою маму звали Марией Александровной...Она нас тоже любила. И мы ее - безмерно. Шерстяной клетчатый плед, что меня согревает - ее подарок во время нашего последнего свидания в Стокгольме в 1910 году.

Плед сохранился. Опытные реставраторы Государственной Оружейной палаты Н.Ярмолович и М.Бакланова с необыкновенной любовью, и бережливостью художественно поштопали его, аккуратно выстирали. И выставили в музее "Кабинет и квартира Ленина в Кремле".

Личные вещи Владимира Ильича. Костюмы и обувь носидись годами. Бывший курсант кремлевских пулеметных-курсов С.Е.Кокарев вспоминал: "Однажды стоял на посту. Домашняя работница Ленина вышла в коридор, чтобы почистить его костюм, и стала жаловаться мне:

- Вот, всем правит, всем ворочает, а костюма себе справить не может, только и знаю, что чиню и штопаю".

Клара Цеткин была удивлена, увидев Ленина после революции в том же самом костюме, который он носил в эмиграции.

Для Ленина было непреложным законом жить так, как жил в те трудные годы весь народ.

Случайно ли Владимир Ильич так живо и остро отозвался на рассказ Беляковой о родных местах ее детства и юности? Видимо, не случайно. Дело в том, что прадед Ленина - Василий Николаевич Ульянов был крепостным помещика С.М.Брехова Нижегородской губернии, Сергачского уезда, села Андросова. Там же начал свою жизнь и его дед, Николай Васильевич Ульянов, с течением времени в индивидуальном порядке избавившийся от крепостного права, приехавший в Астрахань и ставший портным.

Знал ли о своей родословной Ленин? Не мог не знать. Белякова свидетельствовала: Владимир Ильич возвращался к разговору о Сергачском уезде и родовом имении Пушкиных - Болдино. Интересовала его и судьба большой семьи Беляковых. Таисия Михайловна, конечно, не знала, что предки Ленина - ее земляки. Владимир Ильич почему-то об этом не обмолвился ни словом. Но почувствовала, что он к ней стал относиться как-то особенно доброжелательно. И она платила ему тем же - теплом и вниманием. Предельной отдачей долгу сестры милосердия.

БЕЛЯКОВА. Владимир Ильич совершенно забывал, да и не умел заботиться о себе. В делах чисто житейских, в узком кругу он во всем полагался на свою младшую сестру Марию Ильиничну Ульянову. По бытовым вопросам она была признанным авторитетом в семье Ульяновых. Работала Мария Ильинична ответственным секретарем "Правды".

Семья у Ленина была маленькая, дружная. Крепко спаянная ячейка: Владимир Ильич, Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Они не обращали внимания на внешние стороны быта. В комнатах - никаких украшений, никаких предметов роскоши.

Самая большая комната принадлежала в квартире Марии Ильиничне. Самая маленькая, неудобная - Владимиру Ильичу. Он старался, чтобы хорошо было прежде всего жене и сестре.

Надежда Константиновна Крупская...Жена, соратник, друг Ленина. Дивлюсь, восхищаюсь умом и выдержкой этой женщины - революционерки. Такой не встречала за свои долгие 92 года. Одно слово - Надежда. Мало кто знает, что всю оставшуюся жизнь каждую неделю она приходила к Владимиру Ильичу. Легко ли ей было? Никто никогда не узнает, о чем она думала у гроба бесконечно дорогого человека. Иногда, после посещения Мавзолея, она мне звонила:

- Здравствуй, Таиса... Была сегодня у Володи...

Я дежурила у больного Владимира Ильича по ночам. Надежда Константиновна, как правило, сменяла меня утром. Она рано ложилась спать и рано вставала. Частенько не отпускала меня в общежитие, а перепровождала за руку в свою, еще не успевшую остыть, постель. Ну и я уж старалась. Молодой была. Усталости не знала.

Ночные дежурства... Сижу час, другой. Думаю, что Владимир Ильич заснул. И вдруг слышу - перебирает бумаги.

- Владимир Ильич, вы не спите?

- Донимают головные боли...

- Примите таблетку, может полегчает.

- Пробовал. Таблетки не помогают. Не беспокойтесь. Идите спать. Вам еще завтра работать. И я постараюсь заснуть...

Случалось, Владимир Ильич чувствовал себя хуже обычного. В один из таких "пасмурных" периодов, он подозвал меня к себе и грустным, извиняющимся голосом сказал:

- Вам приходится очень трудно. Но вы должны быть готовы к худшему. Будет еще труднее, когда я потеряю речь...

Мне хотелось закричать. Переведя дыхание, я решительно сказала:

- Владимир Ильич, этого не случиться!

- К сожалению, случиться! Я знаю это не хуже врачей...

Однажды Владимир Ильич попросил пить. Возвращая мне стакан, он с какой -то особой доверительностью, видимо, отвечая на свои сокровенные думы сказал:

- А все же самое главное я успею сказать партии... Должен успеть.

Я много раз перечитывал последние работы В.И.Ленина. Они насыщены глубочайшим смыслом. С 23 декабря 1922 года по 8 марта 1923 года - не такой уж большой срок. А сколько успел Владимир Ильич. Какой гигантский диапазон вопросов продумал и очертил. Вплоть до деталей и частностей. Жаль, конечно, что его преемники разумно не воспользовались таким н а с л е д и е м. Ни один из так называемых "верных ленинцев" не приблизил себя к примерам ленинской жизни и работы. А ведь измерять себя по Ленину, значило быть лучше, чище. Не на словах - на деле. Не верил Ленин звуку слов. Вот если бы... Никаких "если бы" Ленин не принимал.

По последним работам В.И.Ленина с особой яркостью видно, что он обладал счастливой способностью синтезировать общественное мнение, из частных мнений, иногда отрывочных высказываний.

За одним мнением, он видел множество. За одним человеком - целые слои трудящихся. За конкретным фактом - маленькую картинку для выяснения больших вопросов.

В революции для Ленина ничего не было личного: он весь был слит с борющейся массой, составлял живое сердце в ее груди. Это понимали рабочие и крестьяне. Для них он был не герой, не кумир, не предмет мимолетного поклонения. Для них он был собственным коллективным разумом, совестью, воплотившихся в одном человеке.

БЕЛЯКОВА. Умением видеть в людях лучшее, что в них есть. Это лучшее Ленин подмечал в каждом, с кем общался и работал.

Мысль Ленина, даже во время тяжелой болезни, никогда не отдыхала. Я это понимала и старалсь ему не мешать. Бывало, сделаю быстро все, что предписывалось врачами и ухожу. А Владимир Ильич, так полушутя, полусерьезно скажет: "Куда это вы торопитесь, товарищ Таиса? Расскажите как Москва живет?"

Владимир Ильич был обязательным человеком. Не прощал необязательности ни близким, ни дальним, ни в большом, ни в малом. Замечания делал мягко и определенно.

Владимир Ильич любил слушать. Взвешивал. Объяснял. Убеждал. Избавлял от сомнений.

Должность у Владимира Ильича была непомерно трудной: Председатель Совета Народных Комиссаров. Он же возглавлял Совет Труда и Обороны. Руководил Коммунистической партией. И самое ответственное - был б о л ь ш е в и к о м н о м е р о д и н. Трудился на своих постах на высоком накале. Много брал на себя. Безжалостно расходовал свою энергию.

Однажды после консультации врачей, когда они все ушли, Владимир Ильич тихо сказал:

- Как не во-время я заболел...

И такая в голосе боль... Такое пронзительное сожаление. Так хотелось чем-либо помочь Ильичу. Сказать что-то теплое, утешительное. Но он этого не любил.

В 1920 году Ленин отвечал на вопрос анкеты: "Участие в Октябрьской революции". Мы знаем: вождь, вдохновитель, организатор, руководитель. Он же ответил кратко: "Член ЦК".

По мнению Т.М.Беляковой "Ленин жил, как все..." Да, Владимир Ильич и сам настойчиво внушал народу мысль, что вожди рабочих не ангелы, не святые, не герои, а люди, как все...

К а к все - не больше. Потому Ленин был так насторожен в тех случаях, когда к нему пытались подойти, как к какой-то особе, заслуживавший льгот и привилегий. Ему вручили счет на сапоги, костюм и другие вещи. Он оставил на документе свою запись: "Передавая при сем 2000 рублей /две тысячи/, прошу - и категорически требую - исправить этот счет, явно преуменьшенный".

Владимир Ильич в то нелегкое время был озабочен тем, чтобы каждый ощущал, что он живет в справедливом обществе, что его не обойдут, не обделят, не оставят на обочине дороги или под забором.

Однажды сотрудникам Совнаркома выдавали по одному пуду картошки. Первым в списке значился Ленин. Против его фамилии почему-то стояло: два пуда. Владимир Ильич "два пудам" убрал и поставил - один пуд. Крупскую совсем вычеркнул из списка, пометив: "В Совнаркоме не работает".

Ульянов-Ленин жил как все. Надежда Константиновна заштопала порванное пулями эсерки Каплан пальто, и он еще долго носил его. До самой кончины в Горках.

Владимир Ильич выключал люстру в своем рабочем кабинете, когда у него не было посетителей. А в люстре всего-то и было пять лампочек. Но Россия, по образному выражению Герберта Уэллса, находилась во мгле... И он экономил энергию. Как все. А скорее всего не как все, а как Ленин. Подавал пример трудящимся начинать любое дело лично с себя.

Ленин умел организовать массы, руководить ими, рассматривать явления их глазами, оценивать события с точки зрения миллионов. Он чутко улавливал малейшие сдвиги в расстановке общественных сил, в настроениях масс. Переводил эти настроения на язык большой прлитики, намечал самый верный и короткий путь к цели. По образному выражению Горького, его мысль, словно стрелка компаса, всегда обращалась в сторону классовых интересов трудового народа.

ИЗ БИОГРАФИЧЕСКОЙ ХРОНИКИ ВЛАДИМИРА. ИЛЬИЧА ЛЕНИНА, 1923, ЯНВАРЬ - ДЕКАБРЬ

В непосредственном лечении Ленина и консилиумах в разное время в течение года принимают участие профессора О.Ферстер, Г.Клемперер, Ю.Борхардт, А.Минковский, А.Штрюмпель, О.Е.Хеншен/Геншен/, М.Нонне, О.Бумке, Г.И.Россолимо, В.В.Крамер, Л.И.Дашкевич, М.И.Авербах, В.П. Осипов, В.М.Бехтерев, Б.М.Кроль, Б.В.Фельдберг, В.Н.Розанов, врачи, Л.Г.Левин, А.М.Кожевников, П.И.Елистратов, Ф.А.Гетье, Б.С.Вейсброд, С.М.Доброгаев, Л.И.Свержевский, Нарком здравоохранения Н.А.Семашко, заведующий Мосгорздравотделом В.А.Обух и др.

БЕЛЯКОВА. По моим подсчетам в наблюдении, консультациях, лечении и уходе за Владимиром Ильичем в разное время принимало участие более сорока врачей и младшего медицинского персонала.

Из всех врачей, которых я знала, особенно теплые слова хочется сказать о Владимире Александровиче Обухе. Это он рекомендовал меня Ленину. При встречах справлялся: "Трудно?" И сам же отвечал: "Трудно".

Более других врачей жил в семье Ульяновых Алексей Михайлович Кожевников - старший врач нервного отделения Александровской больницы /ныне имени Семашко/. Заслуживает благодарной памяти. Пользовался у Владимира Ильича неизменным доверием.

Самой яркой и самобытной фигурой среди врачей являлся Владимир Николаевич Розанов. Владимир Ильич его любил. Ждал его, когда он долго не появлялся. Уважали и ценили Розанова Н.К.Крупская и М.И.Ульянова. Когда он переступал порог кремлевской квартиры или вестибюля в Горках, Надежда Константиновна говорила: "Сегодня наш день". Зто означало, что они безраздельно полагались на профессора В. Н.Розанова. Он ни жестом, ни выражением лица не позволял себе вызвать у Владимира Ильича тревогу.

Знакомство Ульяновых с Розановым началось еще в 1918 году, во время ранения Ленина эсеркой Каплан. Многое было тогда пережито вместе. И, конечно, когда Владимир Ильич снова слег, когда он оказался почти беспомощным, рядом опять оказался Розанов.

Очень славным человеком и компетентным специалистом был профессор Отфрид Ферстер. Вежливый. Подтянутый. Строгий. Правда, с трудом говорил по-русски. Но с Владимиром Ильичем он быстро столковывался - на немецком языке. С марта 1922 года по май 1923 год играл ведущую роль в лечении Владимира Ильича.

Запомнился и Василий Васильевич Крамер. Он являлся консультантом лечебно-санитарного управления. Регулярно наблюдал Ленина в течение года с конца мая 1922 года. Позднее участвовал почти во всех консультациях. Владимир Ильич не мог до конца примириться с тем, что Крамер был заядрым курильщиком.

Дважды - в начале мая и в ноябре 1923 года привлекался к консультации Владимир Михайлович Бехтерев.

После отъезда профессора Ферстера в Германию, ведущей фигурой в руководстве врачами, лечившими Ленина, стал Виктор Петрович Осипов. Он познакомился с Владимиром Ильичем в качестве врача в мае 1923 года и затем все время находился в Горках, за исключением тех периодов, когда уезжал в Москву и Петроград по своим служебным делам.

Среди младшего медицинского персонала первой назову сустру милосердия, нашу хозяйку Екатерину Ивановну Фомину. Она была привезена в Горки доктором Вейсбродом из второй Градской больницы. С ней мы, молодежь, чувствовали себя как-то уютнее и увереннее.

Больше всего помогали Ленину студенты-медики Владимир Рукавишников и Казимир Римша /Зорька/ и молодой врач Николай Попов. Коммунисты. Сильные. Аккуратные. Преданные Владимиру Ильичу. На прогулках он не любил шума вокруг себя и просил Попова, Рукавишникова или Римшу увозить его в тень деревьев, в глубину сада. Подальше от дома...

Отношения Владимира Ильича с сестрами милосердия - Т.П.Смирновой, Е.И.Фоминой и мною, с мужчинами-санитарами,- складывались нормально. Я бы сказала, были очень хорошими. В начале осени 1923 года нужда в сестрах милосердия отпала, но по настоянию Н.К.Крупской и М.И.Ульяновой я была в Горках оставлена и продолжала выполнять свои обязанности, как и прежде: дежурила по ночам либо с Поповым, либо с Рукавишниковым или Римшей-Зорькой.

Владимир Ильич, когда еще мог говорить, доверительно называл меня "товарищ Таиса", иногда "товарищ Белякова". Однажды, когда профессор Крамер громко позвал меня из соседней комнаты "сестра", Ленин сморщился как от зубной боли. Надежда Константиновна потом деликатно разъяснила Крамеру, чтобы он называл младший медицинский обслуживающий персонал по фамилиям с добавлением слова "товарищ". Никакой фамильярности в обращении с людьми в семье Ульяновых не допускалось.

В моем личном архиве хранится речь профессора В.Н.Осипова в третью годовщину смерти В.И.Ленина. Он произнес ее 22 января 1927 года на собрании Союза работников просвещения в Ленинграде. Частично речь профессора опубликована в журнале "Красная летопись", ї 2/23/1927 года.

Профессор В.П.Осипов обратил внимание на то, что постоянно перенапрягавшийся организм Владимира Ильича, был обременен артериосклеротической наследственностью со стороны отца и матери.

Склеротическое поражение сосудов обычно развивается постепенно. Почти незаметно. Установить его начало трудно. Жалобы больного обыкновенно сводятся к повышенной утомляемости. К головным болям. Легким, мимолетным головокружениям. Кратковременному онемению членов. Забывчивости.

В.П.Осипов заявил, что появление первых симптомов склеротического поражения сосудов, в виде внезапно наступивших припадков с потерей сознания, относится у Ленина к марту 1922 года. Но болезненные явления обнаруживались значительно ранее: во время охоты он иногда присаживался на пень и начинал растирать правую ногу. На вопросы попутчиков отвечал: "Должно быть отсидел".

БЕЛЯКОВА. Вначале заболевания - хорошим, уважительным. В середине лета 1923 года - сдержанным. С осени - неприязненным. Он отказался видеть логопеда С.М.Доброгаева. Затем перестал допускать к себе профессора Ферстера. Не решались к нему входить без Крупской или Ульяновой Крамер, Вейсброд и даже Семашко.

Беспрепятственный доступ к Ленину имели Гетье и Осипов. Не вызывали отрицательной реакции Розанов и Обух. Думаю, что их Владимир Ильич встречал радостно скорее всего не как врачей, а как товарищей. С ними он охотно коротал время, сидел, слушал их рассказы, ничему их не обязывая и сам от них нисколько не зависящий. Обедал или ужинал с ними, угощал, участвовал в разговоре своим немногочисленным запасом слов, а больше всего глазами, жестами, мимикой лица.

Из воспоминаний В.М.Бехтерева известно, что отрицательное отношение Владимира Ильича к лекарствам возникло одновременно с негативной реакцией на врачей в конце июля 1923 года. Эта участь не миновала самого Владимира Михайловича. Когда его в ноябре 1923 года пригласили в Горки на консультацию, то даже ни Крупская, ни Ульянова не сделали попытки, чтобы он вошел в непосредственный контакт с больным.

Несколько малоизвестных штрихов и деталей о В.Н.Розанове. 10 марта 1923 года В.А.Обух попросил его принять участие в постоянных дежурствах у Владимира Ильича. 11 марта ему позвонил Сталин и сказал, что он и его товарищи, зная, что Ленин относится к Розанову очень хорошо, просят, чтобы он уделял этому дежурству возможно больше времени. Сталин и сам с уважением относился к Владимиру Николаевичу. Был ему искренне благодарен за великолепно проведенную сложную операцию апендицита. По словам Розанова, сугубый интерес к операции, ее исходу проявил Ленин.

11 марта 1923 года В.Н.Розанов появился в кремлевкой квартире Ленина. Он нашел больного в "очень тяжелом состоянии: высокая температура, полный паралич правых конечностей, афазия". Несмотря на затемненное сознание Ленин узнал Розанова. Он не только несколько раз пожал ему руку своей здоровой левой рукой, но, видно, довольный его приходом, стал гладить руку доктора.

Появление хирурга В.Н.Розанова у постели больного В.И.Ленина, не треборавшего хирургического вмешательства, нуждалось, очевидно, в объяснении. Это сделала позднее М.И.Ульянова: "В тяжелые моменты его болезни в нашем доме поочередно дежурили врачи, пользовавшие Владимира Ильича главным образом, невропатологи. Но при приглашении дежурных врачей мы и ближайшие товарищи исходили из соображений не только узкомедицинского характера. Важно было отношение Владимира Ильича к тому или иному врачу. И поэтому в число дежурных врачей т.Сталин, знавший хорошо отношение Ильича к Владимиру Николаевичу, пригласил и его".

Уже после смерти В.И.Ленина профессору В.Н.Розанову пришлось пережить подлинную профессиональную трагедию. На его операционном столе в Солдатенковской больнице один за другим побывали: в мае 1924 года революционер-большевик, нарком по делам торговли и промышленности в первом Советском правительстве В.П.Ногин; в октябре 1925 года председатель РВС М.В.Фрунзе. Оба скончались. Две неудачные операции породили слухи: к смерти Фрунзе приложил руку Сталин. Розанов выполнил его желание и волю: ввел де Михаилу Васильевичу двойную дозу хлороформа. И сердце не выдержало...

Профессор Б.Л.Осповат, с которым я много раз встречался и беседовал на операции М.Ф.Фрунзе ассистировал В.Н.Розанову. Вспоминая минувшее он говорил:

- Что касается двойной дозы хлороформа, введенной Фрунзе для обезболивания, то это слухи и - не больше. Именно я, и никто другой, вводил хлороформ. И не двойную норму, а минимум, требовавшийся пациенту для обезболивания. Михаил Васильевич умер не от введения хлороформа, а от последовавшего после операции общего заражения крови. Произошло это не на операционном столе, а в палате. В отсутствие Розанова. Это его обескуражило. Ведь когда он уходил после операции на отдых, ничто не предвещало беды. Операция прошла успешно. Все говорило за то, что Фрунзе спасен. Будет жить и работать. И когда. Розанову сообщили, что Фрунзе плохо, он немедленно последовал в палату. Но было уже поздно...

Владимир Николаевич, утверждал Б.Л.Осповат, страшно переживал. Долгое время болел. Не выходил на работу. Он высоко ценил Фрунзе и глубоко о нем скорбел. Велика была цена потери. В таких масштабах - вторая после Ленина. Только полное доверие коллег по профессии, коллектива хирургического отделения больницы, поддержка Сталина, Ворошилова и Калинина помогли Розанову оправиться, преодолеть профессиональную депрессию и вернуться в строй.

БЕЛЯКОВА. Врачи, лечившие Ленина, в оценке причин болезни и смерти Ленина не были едины. Понятно почему. Сама личность, фигура Владимира Ильича чрезвычайно сложна и противоречива. И причин - множество. За какую бы ни ухватился - кажется правдоподобной. Болезиь - результат скитальческой жизни в эмиграции. Чрезмерной мозговой деятельности. Жесточайшей идейной борьбы. Тяжелых условий революционного подполья. Наследственной предрасположенности к атеросклерозу, который привел к смерти.

Все это бесспорно имело значение. Но главное почему-то всегда замалчивалось или о главном говорилось вскользь. Мимоходом. Всуе. Считаю, что болезнь и смерть Ленина обусловлены ранениями, нанесенными Ленин 30 августа 1918 года эсеркой Фейгой Хаимовной Ройдман/Ф.Каплан/. В 1922 году в суде над правыми эсерами была проведена экспертиза. Она полностью доказала, что пули, которыми эсерка стреляла в Ленина, были отравлены ядом кураре. Он, правда избежал немедленной смерти, но она растянулась почти на шесть мучительных лет. Владимир Ильич систематически болел. Все его отпуска - это отпуска по болезни. Порой они длились по три-четыре месяца и больше. Выстрелы Ройдман (Каплан) сопровождали его до могилы.

Не будь покушения - Владимир Ильич прожил бы значительно дольше. Роковые выстрелы привели к роковым последствиям. Все остальные причины болезни и смерти Ленина - второстепенны.

Известно, что "Сообщение о болезни и кончине В.И.Ульянова - Ленина" подписали О.Ферстер, В.П.Осипов, А.И.Абрикосов, А.А.Дашин, Л.В.Фельдберг, Б.С.Вейсброд, Н.А.Семашко, В.Н.Розанов и другие.

"Данные вскрытия,- говорилось в "Сообщении...",- а также история болезни устанавливают, что единственной основой болезни покойного Владимира Ильича является распространеный резко выраженный давний склероз сосудов мозга, явившийся последствием и в связи с наследственным предрасположением к склерозу".

"Сообщение ..." написано на редкость каким-то казенным, вымученным языком. В нем не указывалось, что одной из причин болезни и смерти Ленина явились злодейские выстрелы эсерки Каплан. Лишь в провинциальной печати, меньше подвергавшийся цензуре, писалось открыто о пагубных последствиях злодейского покушения.

В Москве только В.В.Куйбышев осмелился твердо заявить на заводе им. Владимира Ильича /б.Михельсона/: "Гнусное покушение на его драгоценную жизнь также сыграло роковую роль в развитии его болезни".

На траурном заседании II Всесоюзного съезда Советов /26 января 1924 г./ смелую мысль высказал Л.Б.Каменев: "Врачи, которые достали из мертвого тела Владимира Ильича пулю, которая в последние годы оставалась там, как свидетельство ненависти всех эксплуататоров к нашему вождю, эти врачи раскрыли и его мозг..."/"Правда", 1924, 27 января/.

Странно, что высказывания Куйбышева и Каменева не нашли поддержки у столичной медицинской науки. Словно по чьей-то строгой, команде, опровергать Куйбышева и Каменева взялись В.И.Розанов, А.М.Кожевников. Потребовался и авторитет наркома здравоохранения Н.А.Семашко, чтобы убедить сомневающихся в справедливости утверждения врачей. На прямой вопрос: имели ли влияние на здоровье Ленина пули эсерки Каплан?- Семашко не смог уклониться и вынужденно отвечал: "Ранение Владимира Ильича, причинившее ему потерю крови, конечно, не осталось без влияния на его здоровье, но прямого влияния на заболевание сосудов мозга не имело".

Только ли потерю крови причинило ранение? Ведь одна из пуль раздробила Владимиру Ильичу плечевую кость, произвела перелом кости. Другая пуля вошла сзади со стороны лопатки, пробила легкое, вызвала сильное кровотечение в плевру. Засела спереди шеи под кожей.

Особенно опасной была вторая пуля. Она прошла мимо самых жизненных центров: шейной артерии, шейной вены, нервов, поддерживающих деятельность сердца. Здесь же проходил пищевод. Странно, что светила медицинской науки того времени утверждали о незначительности последствий ранения 1918 года!

В.А.Обуху принадлежат слова: "...Только случайный поворот головы в момент ранения спас Владимира Ильича от разрушения жизненно важных органов, т.е.от неминуемой смерти". От разрушения спас, а от последствий травмирования, ухудшения их деятельности, хронического ослабления функций защиты организма?

Показательно, что два самых осведомленных врача, близких Ленину и его семье - Розанов и Кожевников, выступая в средствах массовой информации 24 и 25 января 1924 года, старательно обходили тему ранения. С чего бы это? Случайно или намеренно? Только в 1922 году Клемперер осмелился высказать предположение, довольно определенное, что головные боли, которыми начал страдать Ленин, зависят от оставшихся в его организме пуль, вызывающих своим свинцом отравление. Розанов не замедлил "обстрелять" мнение Клемперера. И все же, иронизируя над диагнозом коллеги, Розанов 23 апреля 1922 года принял участие в операции по извлечению из организма Ленина одной из пуль. Не слишком ли поздно? Думается, что в глубине души Розанов допускал, что в какой-то степени профессор Клемперер стоял на верном пути. Возможно, надо было удалить не одну, а две пули, и не в 1922 году, а значительно раньше, когда здоровье Владимира Ильича было еще сравнительно благополучным - в 1919-1920 годах.

В наши дни /см.газету "Правда" за 25 и 26 ноября 1990 г./ о тяжких последствиях ран, нанесенных Ленину выстрелами эсерки Каплан, высказался академик Б.В.Петровский. Он довольно определенно указал, что "не все раны могли зажить сразу после коварного выстрела /выстрелов - Н.К./ эсерки Фанни Каплан." Уточнил, что первая пуля "частично деформировалась и повернулась головкой кнаружи, и от нее... оторвалось два осколка 0,1 - 0,2 см каждый. Они также остались в мягких тканях плеча".

Вторая пуля, оказывается, не только оторвала небольшой кусок кости левой лопаточной кости, но проникла между ребрами в верхний купол левой плевральной полости, поранив верхушку левого легкого...

Выходит, ранения повлияли на здоровье Владимира Ильича самым решительным и скорым образом. Примерно, констатирует Петровский, через три года у Ленина появились небольшие боли в правой руке. К ним присоединились и головные боли. Академик пришел к выводу, что как первую, так и вторую пулю, "можно было бы удалить вскоре после ранения, но, вероятно, врачи боялись кровотечения..."

Удалить, оказывается пули было можно. Но не удалили. Объяснять это боязнью врачей - несерьезно. Врачей, очевидно, пугала не сама операция и ее сложность, а ее последствия и персональная ответственность. Удалять одну из пуль все же решились. "Странно,что такую малую операцию выполнял немецкий /Ю.Борхардт - Н.К./, а не русский хирург,- резюмировал Покровский.- Конечно, окружение Ленина хотело ему помочь, а сам он, как видно из дневника Рукавишникова, неоднократно выражал неудовольствие, что его лечат иностранные врачи..."

Почему никак не учитывалось желание Ленина, чтобы его лечили советские врачи? Известно, что врачам-иносранцам платили огромные по тому времени гонорары. Кто решал эти вопросы? Политбюро ЦК РКП/б/. Кто им руководил? Сталин. Отсюда и неприятие Лениным в конечном итоге иностранных врачей в большей степени, чем советских. Очевидно, он их подозревал в большей зависимости от Сталина, чем, скажем, Бехтерева, Гетье, Вейсброда, Обуха, Семашко, Кожевникова и других. И чем объяснить, что младший медицинский персонал пользовался у Ленина подчас безраздельным доверием, старший - за редким исключением? По мере удлинения срока болезни, многие из членов младшего медицинского персонала становились его искренними друзьями, верными и преданными товарищами, а лечащие врачи лишались к нему доступа? Тоже загадка непростая.

"А санитары работали много,- замечает Покровский. - Я сам когда-то владел этой специальностью и знаю, что такое уход, уборка постели, переноска больного, помощь в отправлении надобностей, приеме пищи пациентом. Молодые люди гуляли с ним по парку, ездили в лес за грибами, разговаривали, смеялись вместе с ним. И только в святые часы обучения Ленина произношению слов, когда с ним оставалась одна Надежда Константиновна, они могли отдохнуть".

Подвиг медицинского персонала физический и нравственный, особенно санитаров и сестер милосердия Ленина, не получил адекватной оценки в нашей печати. Их воспоминания замалчивались. Почти не включались в сборники воспоминаний. Мало известны в лениниане. Официально игнорировались исторической наукой. Лежали и лежат мертвым грузом в архивах ИМЛ при ЦК КПСС. Такая участь постигла воспоминания студента-медика В.А.Рукавишникова и сестры милосердия Т.М.Беляковой. Располагая огромным штатом сотрудников и солидными средствами, институт не удосужился при жизни Рукавишникова, Беляковой, Попова, Фоминой, Римши /Зорьки/, и других увековечить их воспоминания на бумаге, на видеопленке,на радио и телевидении. Не торопился. Словно намеренно ждал, когда один за другим исчезнут все, кто знал, видел, беседовал, жил и трудился рядом с Лениным. Не потому ли в годы перестройки опубликовано в печати, передано по радио и показано по телевидению столько всяких нелепостей, фальсификаций, фантастических версий о Ленине, о его ранении, болезни и смерти? А центр ленинской "науки" продолжал отмалчиваться. А если где-то и что-то изрекал, то так неуверенно и некомпетентно, что порождал еще более невероятные слухи, прямую и беззастенчивую ложь. Она плодила разочарование и безверие.

В.И.ЛЕНИН. ПОЛН. СОБР. СОЧ.,т.45, стр. 455-486. ДНЕВНИК ДЕЖУРНЫХ СЕКРЕТАРЕЙ В.И.ЛЕНИНА.

21 ноября 1922 г. - 6 марта 1923 г.

"... Записи в Дневнике дежурных секретарей производили секретарь СНК и СТО Л.А.Фотиева, помощник секретаря СНК и СТО М.А.Володичева, секретари Н.С.Аллилуева, М.И.Гляссер, С.А.Флаксерман и библиотекарь Ленина Ш.М.Манучарьянц..."

БЕЛЯКОВА: Дневник Дежурных секретарей В.И.Ленина мне хорошо знаком. Много, много раз перечитывала. Каждая строчка легла зарубинкой в сердце. Я дружила с Надеждой Аллилуевой, Марией Гляссер, Лидией Фотиевой. Стенографистка Мария Володичева больше других попадалась мне на глаза. И больше других находилась у Ленина.

Первое время я была настроена к М.А.Володичевой оппозиционно. Врачи предписывали В.И.Ленину покой. А тут стенографистка к нему по 2-3 ра за в день ходит. Потом я уже поняла, что она делала большую работу.

В "Дневнике дежурных секретарей В.И.Ленина" есть такая запись М.А.Володичевой от 17 января 1923 года: "Остался доволен новой подставкой, облегчающей ему чтение книг и своих рукописей".

Речь шла о специальной подставке. Много раз пододвигала и подносила ее к Ленину. Это был очень своеобразный, удобный столик. Он вращался. По вертикали регулировался винтом. Был сделан из очень легкого металла. Подставку можно быот поворачивать в любую сторону. Главное - ни книга, ни рукопись с нее не падали.

Обычно Владимир Ильич читал вслух то, что приносили ему Володичева, Фотиева, Гляссер или Аллилуева. Когда они уходили, иногда просил меня вслух прочитать. Я помогала Владимиру Ильичу, когда не было рядом Крупской и Ульяновой, вносить поправки в текст.

В те минуты, когда Владимир Ильич диктовал, к нему никто не входил.

Как диктовал Ленин? Излюбленная поза: приложив левую руку к виску. После того, как Володичева уходила, отдыхал. Потом Володичева приносила расшифрованный текст надиктованного. Проверял без нее.

Редко - при ней. Ленин брал себе первый экземпляр работы, второй забирала Крупская, остальные хранились у Володичевой.

9 февраля 1923 года Владимир Ильич в течение часа диктовал Володичевой статью: "Лучше меньше, да лучше". Прочитав ее вслух, сказал:

- Это у меня вышло, кажется, довольно толково.

Все записи в "Дневнике"... сделаны верно. Они отражают атмосферу тех дней. Возможно, они опубликованы не все. Много пропусков. Это не свойственно исключительно добросовестным и дисциплинированным дежурным секретарям Ленина. Фотиева строго следила за дневниковыми записями. Она понимала их значение лучше других. Ленин ей доверял. Крупская, Ульянова - тоже. Лидия Александровна была вхожа к Ленину даже в самые тяжелые часы и дни его болезни, пока он находился в Кремле.

Последние статьи и письма Ленина, создавались на моих глазах. Это подвиг Владимира Ильича. Это не громкие слова. Это факт истории.

Близкие друзья Ленина, его родные, обслуживающий персонал, лечащие врачи - все единодушно утверждали, что Владимир Ильич вырывал каждую минуту у болезни для работы, для диктовки своих последних писем и статей. Следовательно, его мысль венчала не думы о смерти, а думы о жизни.

В каждой мысли Ленина, во всех его практических шагах политика и реформатора, четко просматривается приоритет интересов человека труда. Ленин стремился к дружному партнерству города и деревни. К укреплению экономического союза рабочих и крестьян. К строю "цивилизованных кооператоров". И думал, беспрерывно думал, чтобы в течение отведенных ему кратких минут для диктовки, сказать самое заветное и самое нужное партии и народу.

"Можно с уверенностью сказать,- писала Л.А.Фотиева,- что многие часы днем и в бессонные ночи Владимир Ильич думал о том, что считал необходимым безотлагательно сказать партии и что приходилось вмещать в тесные рамки времени, отведенного для диктовки..."

До последней минуты жизни Ленин оставался бойцом. Он умел держать душу за крылья. Любил людей, а не идеи.

"Вы знаете, как ломал и гнул он идеи, когда этого требовали интересы народа,- писал М.Горький, когда Владимира Ильича не было уже в живых.- Он никогда не выдавал желаемое за действительное".

БЕЛЯКОВА: Да, я беспартийный большевик. Когда в 1924 году был объявлен Ленииский призыв, в партию вступил шофер Петр Сидорович Космачев. Я не решилась тогда подать заявление. Считала себя еще не подготовленной. Позднее уже и заикнуться о приеме в партию боялась. Ведь надо было бы заполнять многочисленные анкеты. Писать автобиографию. Понимала и не хотела высвечивать себя - сестру милосердия Ленина. Видела, как одного за другим, арестовывали почти всех, кто в какой-либо мере был близок и дорог Владимиру Ильичу.

Т.М.Белякова была права. Даже Н.К.Крупская не могла защитить от сталинских репрессий старейшего деятеля большевистского подполья И.А. Пятницкого. Питерского рабочего, прятавшего Ленина в шалаше у Разлива Н.А.Емельянова. Шофера В.И.Рябова и связного между Лениным и ЦК партии А.В.Шотмана. Швейцарского социалиста, а затем коммуниста, организовавшего переезд Ленина через Германию в Россию Фрица Платтена. Видного деятеля российского и международного движения Я.С.Ганецкого, которого Ленин лично рекомендовал в члены партии. Члена созданного Лениным в 1895 году "Союза борьбы за освобождение рабочего класса" С.И.Канатчикова. Связного ЦК, охранявшего Ленина в октябре 1917 года, Эйно Рахью. Удалось лишь освободить из тюрьмы И.Д. Чугурина, который с апреля 1917 года, после возвращения Владимира Ильича из эмиграции в Петроград, вручал ему партийный билет. /"Знамя", 1989, февраль, с.217./

Забвению были преданы имена таких видных большевиков - ленинцев, как Л.Б.Красин, В.П.Ногин, Г.В.Чичерин, А.В.Луначарский. Под страхом террора жили Г.М.Кржижановский, Ф.Я.Кон, П.А.Красиков, В.Д.Бонч-Бруевич, Н.А.Семашко, И.И.Подвойский, Е.Д.Стасова, Л.А.Фотиева. Т.М.Белякова тоже чувствовала себя все время обреченной. Над ней постоянно висела секира репрессий. Она считала себя беспартийным большевиком. Знала: таких людей признавал и высоко ценил Владимир Ильич Ленин.

Как известно, вскоре после смерти В.И.Ленина, Надежда Константиновна говорила: Владимира Ильича надо меньше почитать, а больше читать.

К сожалению, до сих пор многие и многие предпочитают не читать, не изучать Ленина, а заниматься цитатничеством. Особенно такие малограмотные в ленинизме писатели, как Владимир Солоухин. И что характерно? Чем больше те или иные "деятели" погрязают в антикоммунизме, тем неистовей низвергают Ленина и фальсифицируют историю Октябрьской революции. Это - неоспоримый факт.

ИЗ БИОГРАФИЧЕСКОЙ ХРОНИКИ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА ЛЕНИНА, 1923, МАЙ, 15.

Ленина в сопровождении лечащих врачей перевозят в Горки.

БЕЛЯКОВА. Для обслуживания Владимира Ильича в Горки были откомандированы студенты - медики В.А.Рукавишников, К.И.Римша и молодой врач Н.С.Попов - дружные ребята, коммунисты. Кроме них, в Горках находились чекисты во главе с П.П.Пакалном, которому Владимир Ильич очень симпатизировал и доверял.

Переезд в Горки весьма благотворно повлиял на здоровье Владимира Ильича. Он сам выработал для себя план и методику лечения. Дело дошло до того, что начал самостоятельно спускаться по лестнице со второго этажа вниз и выходить в сопровождении дежурных санитаров на улицу.

В Горках Владимир Ильич виделся с Е.А.Преображенским, В.Г.Шумкиным, И.И. Скворцовым-Степановым, И.А.Пятницким, А.К.Воронским, Н.Н.Крестинским. Надежда Константиновна предлагала Владимиру Ильичу встретиться с Н.И.Бухариным, но он отказался. Хотя сам Николай Иванович в Горки приезжал, не ожидая приглашения.

С начала ноября 1923 года в Горках начали появляться гости: Скворцов, Пятницкий, Воронский, Шумкин, Панков и Крестинский...

"Со свиданиями дело налаживалось плохо,- вспоминала Крупская,- раньше всего он случайно встретился с Евгением Алексеевичем Преображенским, очень обрадовался, но на вопрос, доволен ли он, покачал головой".

В Полном собрании сочинений В.И.Ленина /т.45, с.716/ говорится, что Н. И.Бухарин все-таки встречался с В.И.Лениным в Горках. Жаль, что в истории болезни Владимира Ильича ни один из визитов не зарегистрирован. Примечательно, что все сорок с лишним встреч Ленина в Горках в 1922 году имеют документальное подтверждение, причем во многих указаны даже темы бесед. И все же достоверно известно, что из высшего звена партийного руководства последний вздох Ленина принял Бухарин. Об этом в советской мемуаристике почти не упоминалось. Причины известны. Бухарин был "врагом народа". Обвинялся в организации покушения на Ленина в 1918 году.

В день смерти Ленина в Горках Бухарин оказался непреднамеренно. В Москве он простудился и приехал в пустовавший санаторий МК РКП/б/ и ОГПУ подлечиться. И стал невольным свидетелем эпохального события. И в то же время попал в ловушку. Его единоличное присутствие в Горках в момент смерти вождя мирового пролетариата могло быть превратно понято членами Политбюро ЦК РКП/б/. "Неправильно" истолковано народом.

Судя по заявлению Г.Е.Зиновьева, которое он сделал 30 января 1924 года, Бухарин был немедленно отозван по телефону из Горок в Москву, откуда, уже вместе со всеми высшими политическими руководителями партии и страны, снова приехал в Горки. Будто там его до этого не было.

О том, что Бухарин в день и час смерти Ленина находился в Горках - сомнений нет. 24 января 1924 года газета "Рабочая Москва"сообщала:

"Так как т.Ленин лечился в Горках недалеко от Москвы, то о его смерти Центральный Комитет РКП узнал в 7 1/2 часов. Группа членов ЦК, находившихся в Москве, выехала в Горки. Тов.Бухарин уже находился в Горках, где он лечился".

21 января 1925 года, когда Бухарин уже считал себя ближайшим соратником Сталина, он напечатал статью в "Правде" "Памяти Ленина". В ней он счел возможным напомнить своим оппонентам, особенно Троцкому, Зиновьеву и Каменеву, что когда он "вбежал в комнату Ильича, заставленную лекарствами, полную докторов,- Ильич делал последний вздох... Именно в его, Бухарина, присутствии "Ильича не стало..."

После смерти Ленина прошло три года. В 1927 году на его смерть откликнулся воспоминаниями В.Г.Сорин, в 1918 году примыкавший к Бухаринской группе "левых коммунистов". Оказывается, 21 января 1924 года он тоже находился в Горках. Каким-то образом узнал, что "со стариком плохо", что в Большой дом затребовали камфару. И с этим известием поспешил к Бухарину.

Воспоминания В.Г.Сорина вскоре оказались перепечатанными в сборнике "О Ленине". Надо полагать, не без содействия Бухарина. Широкая известность эпизода в Горках с присутствием Бухарина при последнем вздохе Ильича, способствавала укреплению его личного авторитета и популярности. Естественно, что Сталин не оставил этого без внимания, что в дальнейшем обернулось как для Бухарина, так и для Сорина тяжелыми последствиями. С "низложением" Бухарина и арестом Сорина в 1939 году, эпизод в Горках надолго выпал из ленинианы, как и имена его участников.

БЕЛЯКОВА. В Горках видела Зиновьева, Каменева, Бухарина. С Лениным они не встречались. Видели его, можно сказать, сквозь шторы. Когда на веранде с Владимиром Ильичем занималась Надежда Константиновна, или когда его вывозили в парк на прогулку.

Сталина в Горках не встречала. Не показывался. В Москве, когда Владимир Ильич еще разговаривал, диктовал свои последние статьи, имя Сталина упоминалось часто. В Горках - очень редко. И то - в отсутствие Владимира Ильича.

Вокруг имени Сталина в Горках зияла пустота. Надежда Константиновна неоднократно предлагала Владимиру Ильичу повидаться со Сталиным, Троцким, Каменевым, Зиновьевым, Бухариным, Рыковым. Он отвечал неизменным отказом. Этот твердый отказ нельзя объяснить тем, что Ленин не хотел или стеснялся принимать их в своем беспомощном состоянии. Без возможности говорить с ними. Не объяснить и тем, что якобы он решил устраниться от всякой политической деятельности, чтобы не отвечать за пагубные ошибки Сталина и его нового окружения в Политбюро.

Действительно ли Ленин находился в столь беспомощном состоянии, что не мог принять своих бывших соратников? Кому было на руку представить его беспомощным? Убедить трудящихся через печать, что Ленин - конченный человек, в последний год жизни воспринимал себя отрешенным от реальной политической борьбы? Думается, что Ленин мог принять Сталина и Зиновьева, Каменева и Рыкова, как принимал Преображенского и Пятницкого, Воронского и Крестинского. Не захотел. Из-за каприза? Нет. Принципиально? Да. Они предали его при жизни: "изолировали" от Центрального Комитета и партии, не печатали статей; дезавуировали его компетентность и способность реалистически мыслить; извращали национальный вопрос; создавали тоталитарное государство; коллективизм и коллегиальность заменяли групповщиной, диктатуру пролетариата - диктатурой партии. И все под его, Ленина знаменем... И он при жизни не хотел принимать их в своем доме. И они знали об этом. Во всяком случае, очевидно догадались. Правда, не сразу. А когда поняли,- поток желающих встретиться с Лениным сразу остановился. Почти ни одна из состоявшихся встреч не заняла какого-либо, даже эпизодического, места в биографии Ленина. А после того, как единственным вершителем образа Ильича сделался Сталин, интересно ли ему было расписывать как с Лениным встречались Преображенский и Крестинский? Сразу напрашивался вопрос, а почему он не встречался со Сталиным? Лениниана создавалась с перекосами. И не по вине Владимира Ильича. Он и в лениниане стал не кумиром, а жертвой.

ИЗ БИОХРОНИКИ ВЛАДМИРА ИЛЬИЧА ЛЕНИНА, 1923, НОЯБРЬ, 2.

Ленин принимает /позднее 17 час/ делегацию рабочих Глуховской мануфактуры...

БЕЛЯКОВА. В состав делегации входили П.А.Холодова, Д.В.Кузнецов, К.И.Гусева, Г.Н.Козлов, Н.Н.Сергеев, И.Н.Воронцов. Они привезли Владимиру Ильичу в подарок саженцы вишни. Вручили адрес от рабочих и управления фабрики. Рассказали о ее работе.

По желанию Владимира Ильича глуховцы посадили под окнами Большого дома привезенные саженцы. Их было восемнадцать.

- Подрастут, зазеленеют деревья,- сказала одна из делегаток,- глазу Ильича приятно будет. А может он когда и вишенок наших отведает.

Не пришлось.В ночь на 21 января 1924 года Владимир Ильич почувствовал себя плохо. Надежда Константиновна, Мария Ильинична, врачи, начальник группы охраны Пакалн не сомкнули глаз. Дежурил Владимир Рукавишников.

Тяжелые мы пережили часы и минуты. Смерть Ленина наступила в 18 часов 50 минут 21 января 1924 года. Профессор Ферстер стоял возле Ленина и потерянно шептал: "Не может быть... Не может быть..." Мария Ильинична подошла ко мне и горестно вздохнула:

- Осиротели мы, Таиса... Нет у нас теперь Володи... Видать, правда, гроза бьет по самому высокому дереву.

У.Черчилль, нобелевский лауреат в области литературы, никогда не питавший к Ленину дружеских чувств, отдал классовому противнику должное: "По сравнению с Марксом,- писал он,- Ленин претворил веру в действие... Озарения его ума давали возможность сразу охватить весь мир, всю его историю, его горести, позор и в первую очередь несправедливость... Он один мог вывести Россию из трясины, он один мог вновь найти и свернуть на вымощенную дорогу. Он нашел, он повернул, но он погиб... Русские люди остались барахтаться в болоте..."

Радикальные псевдодемократы утверждают, что судьба горбачевской "перестройки" - это судьба В.И.Ульянова-Ленина. Позволю себе не согласиться с подобной трактовкой истории. Ленин не может нести ответственности за Горбачева, оказавшегося на редкость бездарным лидером КПСС. Еще более бесталанно выглядел он в качестве организатора. Он и его подельники по Политбюро решили, что учиться у Ленина нечему, что все его дела, все его идеи ушли в прошлое. Нигилизм бесплоден, как и догматизм. Попытки оценить Ленина и его учение через призму цитат из его рабочих записок - авантюра!

Ленин не однажды говорил, что надо торопитьоя жить, чтобы все сиды отдать революции.

В этой связи я напомню слова Марии Идьиничны, которая писала: "Владимир Ильич принадлежал к тем немногим людям, которые, поставив себе раз и навсегда одну определенную цель в жизни, неуклонно идут к ней, не сворачивая с избранного пути, не смущаясь никакими трудностями и опасностями. Их дело становится для них высшей целью и интересом. Таким делом была для Владимира Ильича его революционная работа".

Говорят, что история любит людей волевых, сильных духом. Ленина всегда отличала целеустремленная направленность, которую не могли сломить неудачи, трудности, тюрьмы, ссылки, эмиграция, ожесточенное сопротивление старого буржуазного мира.

Хочется еще и еще раз словами Ленина провозгласить те требования, которые он предъявлял каждому бойцу революции, каждому коммунисту, каждому строителю нового мира, начиная с себя и кончая новичком -комсомольцем: "Связь с массой. Жить в гуще. Знать настроения Знать все. Понимать массу. Уметь подойти. Завоевать ее абсолютное доверие. Не отрываться руководителям от руководимой массы, авангарду от всей армии труда".

Связь с массой. По ленински это значит организовать массы, руководить ими в борьбе, рассматривать явления с точки зрения миллионов. Во главе этих миллионов должны идти коммунисты. А быть коммуистом - значит сверять свои дела и помыслы по Ленину, жить и бороться по-ленински, быть в в первых рядах защитников народа.

Жить в гуще. По-ленински это означает работать там, где есть массы -в цехе завода, на полевом стане, на строительной площадке. Живая связь руководителя большого и малого с рядовыми тружениками - прекрасная особенность социалистического общества.

Знать настроения. Ленин был великим строителем революции, мастером политической борьбы. Он чутко улавливал малейшие сдвиги в расстановке политических сил, в настроениях масс. Умел точно перевести эти настроения на язык большой политики, дать наиболее действенный в данных условиях массовый лозунг, наметить самый верный путь к цели.

- Ленин - личность мировою масштаба... Он - гордость, а не укор советского народа. Он - не пасынок, а великий сын России... Вымарать имя Ленина из истории, из жизни народов, совершивших три революции, победивших в гражданской и Отечественной войне 1941 - 1945 годов - никому не удастся.

Время Горбачева и Ельцина - это уже прошлое. Время Ленина еще впереди, в XXI веке. Эпоха Ленина не миновала, она еще только обозначилась. Она - грядет!

Из письма В.И.Ленина - Н.К.Крупской от 16 июня 1919 года:

"Вчера и 3-го дня были в Горках c Митей /он здесь дня 4/ и Аней. Липы цветут. Отдохнули хорошо".

В.И.Ленин Полн. Собр. соч. т.55, с.377.

Усилия многих "демократических" средств массовой информации направлены на то, чтобы создать впечатление о В.И.Ленине как о главном виновнике всех бед, обрушенных ельцинистами и черномырдинцами на Россию. Искажается биография первого главы Советского правительства, членов его семьи, плодятся всевозможные небылицы о последнем годе жизни вождя русской революции в Москве и Горках, о его болезни и смерти, которые чередуются с беспардонной и злобной клеветой. Я делаю попытку рассказать о Ленине и его окружении с помощью документов, свидетельств людей, находившихся рядом с ним, помогавшим ему оставаться в строю, до последней минуты веривших в его выздоровление. Уроки бескорыстного мужества товарищей, родных и друзей Владимира Ильича заставляют нас еще и еще раз вспоминать о том, что любой человек, как и мы с вами, живет не в заоблачном пространстве, а в конкретной исторической реальности. И добрая память поколений - большая награда, чем прижизненные почести современников.

Трудно представить: Ленин отходил от руководства Советским государством. Вынужденно, под напором тяжелой, изматывающей болезни. Уже в 1921 году она на долгие дни и недели отрывает его от работы в Кремле. В декабре же 1922 года коварный недуг подвел под всей его деятельностью роковую черту...

Д.И.Ульянов: "Владимир Ильич рассказывал мне осенью 1921 года, что он хочет жить в Горках, так как у него появились три такие штуки: головная боль... Потом бессонница... Потом нежелание работать..."

В.И.Ленин: "Я устал так, что ничегошеньки не могу". У Владимира Ильича случилось два обморока. Он назвал их головокружением. Доктор Готье узнал об этом. Забеспокоился. Но головокружения прошли за несколько минут. Владимир Ильич не придал им должного значения. В беседе с профессором Л.О. Даршкевичем он заметил: "Каждый революционер, достигший 50 лет, должен быть готовым выйти за фланг".

Продолжать работать по-прежнему (по 14 -16 часов в сутки!) Ленин теперь не мог. Ему не только нельзя было вести какое-нибудь дело за двоих, но даже за себя одного работать с привычной самоотдачей становилось опасно.

В.И.Ленин: "Вот эта-то потеря трудоспособности, потеря роковая, и подошла незаметно ко мне - я совсем стал не работник..."

Врачи высказывали предположения: причина нездоровья во влиянии на организм окисления пуль, оставшихся в теле после ранения в августе 1918 года. 23 апреля 1922 года в 12 часов дня Ленину сделали операцию по извлечению одной из двух пуль.

Операция, к сожалению, не улучшила состояние здоровья Владимира Ильича. 23 мая 1922 года он уехал из Москвы в Горки. "Уезжая в отпуск на несколько месяцев, - писал Ленин, - я очень просил бы поставить осведомление меня о наиболее важных делах и о ходе выполнения наиболее важных решений, планов, кампаний и т.д.".

Заниматься важными государственными делами в Горках во время отдыха не пришлось... 25 мая он заболел... Случилась рвота. Утром не смог читать газеты. Буквы поплыли. Приехали врачи. Признали: "Гастроэнтерит, который на почве переутомления и нервного состояния больного вызвал временное, преходящее расстройство мозгового кровообращения".

На следующий день Владимиру Ильичу вроде бы стало лучше. Однако 27 мая поздно вечером с ним стало происходить что-то неладное. Усилились головные боли. Началось онемение правых руки и ноги, глубокое расстройство речи. Мария Ильинична Ульянова попросила доктора Ф.А.Готье привезти в Горки невропатолога. Приехал профессор В.В.Крамер. Его диагноз гласил: расстройство речи при сосудистых заболеваниях головного мозга на почве тромбоза, т.е. преждевременного свертывания крови в просвете сосуда.

Болезнь Владимира Ильича протекала настолько необычно, что ставила врачей в тупик. Только вскрытие показало, что основой болезни являлся распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания.

М.И.Ульянова: "Владимир Ильич лучше врачей понимал свое заболевание. Доктор В.А.Обух предупреждал его, что6ы он не работал на износ, - иначе паралич. Владимир Ильич посмеялся и сказал, что паралич бывает от пьянства и распутной жизни. Он этим не грешен. Обух ответил, что паралич может наступить от переутомления мозга..."

Н.К.Крупская: "Ленин с самого начала болезни попросил достать ему медицинские книги, обложил себя ими и принялся за изучение своей болезни..."

30 мая 1922 года в Горки приехал офтальмолог М.И.Авербах. Ленин спросил профессора о возможных последствиях его болезни.

М.И.Авербах: "Схватив меня за руку, Владимир Ильич с большим волнением вдруг сказал: "Говорят, вы хороший человек, скажите мне правду -'ведь это паралич и пойдет дальше? Поймите, для чего и кому я нужен с параличом?"

Посетившему Ленина в Горках Г.И.Петровскому он говорил: "Болезнь у меня такая, что я либо стану инвалидом или меня не станет".

Из-за границы для детального обследования В.И.Ленина вызвали известных врачей О.Ферстера и Г.К.Клемперера.

Они, как и русские врачи, ничего, кроме сильного переутомления, не обнаружили. Констатировали "возбудимость и слабость нервной системы, проявляющуюся в головных болях, бессоннице, легкой физической и умственной утомляемости и склонности к ипохондрическому настроению".

О.Ферстер: "Никаких признаков болезни центральной нервной системы, в особенности мозга, налицо не имеется".

Об обмороках, случившихся у Владимира Ильича, Ферстеру и Клемпереру не сказали. Между тем информация об этом могла бы стать ключом к правильному диагнозу.

Характерно, что по поводу обмороков сам Ленин сказал Н.А.Семашко: "Это первый звонок"... Вторым "звонком" он посчитал майский приступ 1922 года. Относительно скорое выздоровление поколебало ощущение безнадежности. Владимир Ильич воспрял было духом, но, увы, напрасно. В.Д.Бонч-Бруевич и Л.А.Фотиева уговаривали его взять продолжительный отпуск, поехать в Крым или на Кавказ, а он в ответ отшучивался, что "пока обходится мелким ремонтом".

И все же думы о коварной болезни не покидали Владимира Ильича. Однажды он сказал Г.М.Кржижановскому: "Да, мне кажется, что я брал на себя слишком большую нагрузку". Он говорил это как бы в вопросительном тоне. Смертельно больной, он все еще сомневался в том, достаточно ли сделал для революции. А где-то в тайниках души, в период самых тяжких размышлений о болезни, о невозможности полноценно жить и работать, притаился еще один, кажущийся, выход.

Впервые он подумал о нем в 1911 году под влиянием известия о самоубийстве Поля и Лауры Лафаргов.

Н.К.Крупская: "Эта смерть произвела на Ильича сильное впечатление. Вспоминали мы нашу поездку к ним. Ильич говорил: "Если не можешь больше для партии работать, надо уметь посмотреть правде в глаза и умереть так, как Лафарги".

М.И.Ульянова: "Не знаю, как... Владимир Ильич пришел к мысли, что у него будет паралич, но он задолго до 25 мая 1922 года, когда появились первые наглядные признаки мозговой болезни, говорил об этом со Сталиным, прося в этом случае дать ему яда, так как существование его будет тогда бесцельно. Сталин обещал Владимиру Ильичу исполнить эту просьбу, если это будет нужно, отнесшись, кажется, довольно скептически к тому, что это может когда-либо произойти, удивившись, откуда у Владимира Ильича могут быть такого рода мысли... Владимир Ильич сказал Крамеру и Кожевникову: "Так когда-нибудь будет у меня кондрашка. Мне уже много лет назад один крестьянин сказал: "А ты, Ильич, помрешь от кондрашки". На вопросы Владимира Ильича, почему он так думает, крестьянин ответил: "Да шея у тебя уж больно короткая".

А.М.Кожевников: "При этом рассказе, хотя Владимир Ильич смеялся и придал ему характер шутки, стало неимоверно грустно, так как по интонации Владимира Ильича чувствовалось, что он сам придерживается мнения этого крестьянина".

К успокоениям и увещеваниям врачей Владимир Ильич относился скептически. Считал, что они лишь скрывают от него истинную сущность заболевания. Сам стремился проникнуть в суть дела. Был, в определенной степени, осведомлен о симптомах паралича. Боялся лишиться речи. Однако мириться со своим положением не желал. С трудом покорялся требованиям врачей: не покидать кровати.

В качестве дежурного врача в Горках все лето 1922 года находился невропатолог А.М.Кожевников. До него дежурил доктор Л.Г.Левин. Кожевникову помогала сестра милосердия М.М.Петрашева.

Владимир Ильич активно возражал против постоянного пребывания в Горках врачей и сестер милосердия. Просил не посылать ему много врачей и обслуги.

Приезд немецких профессоров тяготил его, вызывал порою раздражение. Присутствие их в Москве порождало пересуды, давало пищу сплетням, слухам и домыслам. Он категорически выступал против приглашения тех врачей, присутствие которых не вызывалось острой необходимостью. Некоторые из врачей допускали оплошности, не сумели держать себя тактично. Как-то при обсуждении вопроса, чем Владимиру Ильичу можно заниматься во время болезни, один из докторов предложил ему играть в шашки и при этом со слабыми противниками, чтобы Ленин мог их побеждать. Подобное для Владимира Ильича было оскорбительно. Он очень расстроился. Не спал всю ночь.

М.И.Ульянова: "Врачи меня за дурака считают", - говорил Владимир Ильич. Потребовал, чтобы врачи, которые не нужны для конкретного дела, к нему больше не приезжали".

Ленин пожелал срочно увидеть Сталина. Кожевников возражал. Владимир Ильич разволновался. Просил вызвать Сталина для короткого разговора.

Сталин приехал не один, а с Бухариным. Он прошел в комнату Ленина, а Бухарин остался с Марией Ильиничной и Надеждой Константиновной. Бухарин таинственно заявил, что догадывается, зачем Владимир Ильич хочет видеть Сталина. Но о своей догадке не рассказал. Через несколько минут Иосиф Виссарионович вышел. Марии Ильиничне он показался расстроенным. Она пошла провожать гостей. Сталин поведал ей, что Владимир Ильич вызывал его для того, чтобы напомнить ему про обещание, данное ранее,- помочь вовремя "уйти со сцены", если у него будет паралич. "Теперь момент, о котором я вам раньше говорил, наступил, - сказал Ленин Сталину. - У меня - паралич..."

Владимир Ильич просил Сталина привезти ему яду. Сталин обещал. Полагал, что это успокоит Ленина. Потом в разговоре с Ульяновой и Крупской его взяло сомнение: не понял ли Владимир Ильич его согласие в том смысле, что надежды на выздоровление нет? Не вышло ли все как бы подтверждением безнадежности его состояния?

- Обсудив все "за" и "против", решили: Сталину надо еще раз зайти к Ленину и сказать, что он поговорил с врачами, и последние заверили его, что положение Владимира Ильича не так мрачно. Болезнь излечима. С исполнением просьбы о яде надо подождать. Так и было сделано. Сталин пробыл в комнате Владимира Ильича еще меньше, чем первый раз. Владимир Ильич согласился подождать. Сообщение Сталина о словах врачей больного заметно обрадовало. Сталин заверил его, что если надежды действительно не будет, то он свое обещание выполнит.

Больше всего Ленина огорчал в Горках постельный режим. Владимир Ильич постоянно стремился одеться и посидеть "у окна на солнышке". Профессор Ферстер возражал. Тогда Ленин заметил: "Ну, что же, нечего делать, придется полежать еще денька три".

С Ферстером считались все врачи. К нему прислушивались члены Политбюро ЦК РКП(6). Профессор проявлял много заботы, такта, любви к делу, уважения к Н.К.Крупской и М.И.Ульяновой. Отличался простотой в обращении с младшим медицинским персоналом. Симпатизировал вождю русской революции. И не скрывал своих чувств и взглядов.

О.Ферстер: "Всякий, и не принимавший личного участия в великом деле Ленина, подпадал, как только сталкивался с ним, под магическое действие его мощной личности".

Ленин ценил Ферстера, но в методах его лечения сомневался. "Очень уж вы ему верите", - сказал он Марии Ильиничне. Впоследствии, убедившись в бесполезности его врачевания, Владимир Ильич перестал с ним общаться.

Кожевникову, с которым Ленин виделся каждодневно, он говорил: "Может быть, это и не прогрессивный паралич, но, во всяком случае, паралич прогрессирующий".

В середине июля наступило долгожданное улучшение, и он немедленно попросил разрешения читать.

 

В.И.Ленин: "Сразу почувствовал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо. Еще ни разу с начала болезни не чувствовал себя так хорошо, как сегодня..."

Итак, 16 июля Владимир Ильич встал с кровати. Попросил одежду. Когда Мария Ильинична зашла к нему, он шутливо пригрозил: "Давай штаны, а то так и встану без них". Потом захохотал. Стал завертываться в простыню и подниматься с кровати. Когда принесли брюки, он их быстро надел и пустился в пляс. Ходил весь день веселым. Был возбужден. Подолгу стоял на балконах. Радовался синим просторам, пышной зелени старинного парка.

Здоровье Владимира Ильича настолько окрепло, что врачи разрешили ему регулярно получать весь необходимый информационный материал о работе Совнаркома и СТО, ЦК ВКП/б/ и ВСНХ, а так же о международном коммунистическом и рабочем движении. Профессор О.Ферстер разрешил В.И.Ленину просмотреть газеты за май, июнь и июль. "Владимир Ильич,-вспоминала Л.А. Фотиева,- очень этому обрадовался".

3 августа 1922 года доктор А.М.Кожевников записал, что здоровье у В.И.Ленина стало хорошим. Голос - бодрый, настроение - боевое, шаг - твердый и уверенный. Все труднее становилось Владимиру Ильичу ждать разрешение врачей на возвращение к работе. Он уже начал отбирать книги для отправки в Кремль, а некоторые все же оставлял для чтения в Горках.

4 августа в Москве проходила конференция РКП/б/. Председательствующий объявил, что здоровье В.И.Ленина восстанавливается и он скоро вернется к своей повседневной работе. Делегаты радостно встретили доброе известие о Владимире Ильиче и по предложению питерцев послали ему приветственную телеграмму.

Владимир Ильич прочитал книгу О.Е.Ерманского /Когана/ "Научная организация труда и система Тейлора". Заинтересовался высказанными в ней предложениями. В целом дал книге положительную оценку. Сожалел, что она не может стать учебником из-за многоречивости автора.

31 августа Владимир Ильич писал своему секретарю Л.А.Фотиевой:

В.И.Ленин заботился о том, чтобы к моменту его возвряцения в Кремль работники секретариата и управления делами Совнаркома воспольэовались отпусками и хорошо отдохнули. Предвидел, что в последующем работа будет интенсивной и напряженной. По его личному настояию в отпуск были отправлены Н.П.Горбунов и Л.А.Фотиева.

В Горках многие свободные часы Владимир Ильич проводил на берегах реки Пахры. По дороге к ней часто заходил в первый санаторный домик. Брал у лодочника весла. Отдыхающие "сыпались" к нему со всех сторон. Он шутил и невозмутимо шел дальше. Рыбная ловля на Пахре привлекала многих, кто жил в то время в Горках. Перетягивали поперк реки невод и тащили его чуть не полверсты, хлопали по воде веслами, пугали рыбу. Владимир Ильич принимал в ловле живейшее участие. С большими усилиями выволакивали невод на отмель и обнаруживали в нем иногда к великому огорчению всех рыбарей всего-навсего несколько маленьких, перепуганных рыбешек, которых под общий смех и выпускали в "сине море". Приговаривали: "Расти рыбка большая и маленькая".

Однажды вечером на санаторную дачу пришел коммунист Шмидель /из Хамовнического района/. Все заметили - обеспокоен чем-то. Он торопливо рассказал, как несколько минут назад встретил Ленина, идущего через плотину в деревню Горки без охраны. Не было решительно ничего странного в том, что Владимир Ильич отправился в Горки. И все же рассказ Имиделя взволновал: Ленин шел один. Мало ли что могло случиться? Решили тотчас же бегом идти в Горьки и сопровождать Владимира Ильича. Но только издали, чтобы он не заметил "добровольной охраны". Поняли, что от чекистов он каким-то образом скрылся.

"Владимир Ильич,- записал В.Сорин,- не спеша проходил по Горкам, потом тем же путем возвращался обратно. Мы поодаль сопутствовали ему, и Владимир Ильич, конечно, не знал, что идет не один, а в "обществе" нескольких коммунистов".

Первое время В.И.Ленин в Горках находился инкогнито. Никто не должен был знать, что именно председатель СНК временами прогуливался в окрестностях "Большого дома".

Чекист из охрани К.А.Дунц вспоминал, что однажды Ленину повстречался крестьянин с косой. Владимир Ильич стал его расспрашивать о семье, хозяйстве, полевых работах. Ленин бил в вязаной фуфайке, в кепке. Крестьянин принял Владимира Ильича за дачника. Он и не подозревал, что разговаривал с главой Советского правительства.

В окрестностях Горок не было места, где бы ни побывал Владимир Ильич. Сьяново, Ям, Горки, Калиновка - разбросаны на живописных высоких холмах. И среди этих холмов извивалась тихая и задумчивая река Пахра. Для чекистов, охранявших Леннина, стоило немалых трудов изучить возможные маршруты его прогулок и поездок. И следовать за ним так, чтобы он их не заметил.

За состав охраны и несение службы в Горках отвечали заместитель председателя ВЧК Я.Х.Петерс и член коллегии ВЧК А.Я.Беленький. Старшими групп охраны В.И.Ленина были Р.М.Габалин и П.П.Пакалн. Не упускал из виду "солдат Ильича" Ф.Э" Дзержинский. Заботился об их быте, работе, учебе, семьях. Поручал А.Я.Беленькому подбирать чекистов в охрану В.И.Ленина из отряда особого назначения при коллегии ВЧК, а затем ОГПУ. Инструктруя новичков, А.Я.Беленький говорил:

- Ребята! Никто не воспрещает вам опросить о чем-нибудь Ильича. Он всегда ответит и никогда не будет в претензии. Но помните, что углубившись в свои думы, он ведь продолжает работать. И мы не имеем права ему мешать.

Чекист А.Юргенсон вспоминал, что А.Я.Беленький просил отвечать всем, кто будет интересоваться личностью Владимира Ильича: "Это профессор, а мы - его студенты".

Я.X.Петерс и А.Я.Беленький регулярно ездили в Горки, проверяли несение службы охраной. В один из приездов Я.Х.Петерса в Горки Владимир Ильич пожаловался, что некоторые товарищи чекисты неототупно следят за ним. И это ему весьма неприятно,

Я.X. Петерс собрал коллектив охраны и еще раз повторил требования Ф.Э.Дзержинского. Охранять бдительно, но не назойливо. Не превращать охрану в слежку. Не создавать нервозной обстановки. Проявлять выдержку. Спокойствие. Знать каждый шаг Ильича и не давать повода для нареканий. Каждому чекисту стать не только его защитниокм, но и другом. Готовым отдать за Ильича жизнь...

И все же Владимир Ильич тяготился охраной. При малейшей возможности стремился от нее скрыться. Однажды он полушутя сказал Ф.Э.Дзержинскому:

- Какое преступление я совершил, что каждый мой шаг контролируется?

Став серьезным, Ф.Э.Дзержинский ответил В.И.Ленину:

- Эти люди отвечают за вас своей головой. Мы не имеем больше права пускать вас одного куда бы то ни было - таково постановление ЦК.

Когда Владимир Ильич высказывал свое недовольство "сверхбдительностью" охраны А.Я.Беленькому, тот ответил:

- Мы выполняем партийное поручение. Наше ротозейство может стоить вам жизни.

Старый большевик, бывший матрос, чекист Сергей Петрович Кораблев, вспоминая об участии в охране В. И.Ленина, сказал:

- Все мы считали за большую честь и высокое доверие выполнять обязанности по охране Владимира Ильича. А эти обязанности заключались в том, чтобы, находясь вместе о Лениным, думать и неослабно помнить об одном: о безопасности Владимира Ильича. Помнить о 30 августа 1918 года!

Постепенно Владимир Ильич привыкал к членам охраны, а они - к нему. Жесты, улыбка, шутки, задушевный тон в разговорах,- все создавало атмосферу дружелюбия. Открытые, замкнутые, угрюмые или нескромные люди не задерживались в охране Ленина. Проницательные, чуть прищуренные темнокарие глаза Ильича как бы срывали с человека завесу натянутости и скрытности, требовали откровенности и правдивости в словах и поступках.

В 1922-1924 годах сотрудниками охраны В.И.Ленина в Кремле и Горках были П.П.Пакалн /старший группы/, С.Н.Аликин, А.В.Бельмас, А.Т.Борисов, Г.П.Иванов, Т.И.Казак, М.Я.Пидюра и другие. Для каждого из них Владимир Ильч находил доброе слово, привет, внимание. Георгию Петровичу Иванову запомнился разговор с Лениным на ночном посту:

- Здравствуйте, товарищ дежурный, добрый вечер! Я вас хочу угостить молоком, - сказал Владимир Ильич часовому. В одной руке он держал кувшин с молоком, в другой две фарфоровые кружки.

- Спасибо, Владимир Ильич!- ответил постовой.- Только, только поужинал.

- Кружку молока выпить всегда полезно.

Слово за слово - разговорились. Ленин спросил:

- Ну, а как вы решаете вопрос о возвращении домой, ведь война-то кончилась?

Иванов домой не собирался, хотел учиться сначала на рабфаке, затем в институте.

- Хочу стать инженером,- заявил он.

- Правильное решение,- подтвердил Ленин.- Без знаний нельзя строить новую жизнь. Советская власть открыла для рабочих и крестьян рабфаки. Теперь они могут получить среднее образование и поступить в высшие учебные заведения.

Иванов был взволнован, слушая Ленина. - Не сомневайтесь, товарищ Иванов, не сомневайтесь,- говорил он,- инженер из вас получится. Смелее действуйте и вы своего добьетесь!

Георгия Петровича всю жизнь сопровождала ленинская "консультация". Он закончил рабфак, институт, стал инженером, кандидатом технических наук. Много лет плодотворно проработал в одном из научно-исследовательских институтов Москвы.

Чекисту Макарию Яковлевичу Педюре запало в сердце то, что Ленин никогда не обращался к нему на "ты", как и ко воем рабочим и крестьянам. Сергею Николаевичу Аликину Владимир Ильич виделся на прогулке с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной в березовой роще в окрестностях Горок. Францу Ивановичу Балтрушайтису - на тракторной пахоте в совхозе "Горки". Александру Григорьевичу Борисову - в очереди кремлевской парикмахерской. Тимофею Исидоровичу Казаку - за беседой о сотрудником охраны Гарбуновым. Александр Васильевич Бельмас запечатлел Ленина в Горках наблюдающим за работой столяра Андрея Михайловича Рассыпнова.

Чекист Тимофей Казак родился в бедной молдавской семье. В двухлетнем возрасте лишился родителей. Воспитывался у старшей сестры. Работал истопником в учительской семинарии "с правом посещать классные занятия". В гражданскую войну добровольно вступил в Красную Армию. Участвовал в боях с Деникиннм, Врангелем и бандами Махно. Успешно окончил курсы красных командиров. Стал членом РКП/б/. Последний раз охранял Ленина на прогулке в лесу 18 января 1924 года.

В.И.Ленин о явной симпатией относился к своему тихому и скромному постоянному спутнику в Горках Роберту Габалину. В этом человеке, кроме его, видавшей виды "кавалерийской" шинели, не было ничего от кадрового военного. И в то же время он обладал такими качествами, которые единодушно одобрялись Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной.

Безраздельным авторитетом пользовался Роберт Габалин у подчиненных ему чекистов охраны. Заменил его на этом посту член партии с 1919 года Петр Петрович Пакалн. Он родился в Латвии, в семье сельского почтальона. Прошел суровую школу жизни. Трудовой путь начал в Риге на заводе "Фельзер". В годы революции стал чекистом. По рекомендации Я.Х.Петерса пришел в охрану В.И.Ленина.

- Скромный, трудолюбивый, лично дисциплинированный,- вспоминал К.А.Дунц,- он не пользовался отпуском, выходными днями, почти постоянно находился возле В.И.Ленина.

В телефонной книжке Владимира Ильича, которая и ныне хранится на его рабочем столе в кремлевской квартире, кроме А.Я.Беленького, записана фамилия П.П.Пакална, пробывшего на посту старшего группы по охране Ленина до последнего дня его жизни.

Приехав однажды из Москвы в Горки, Мария Ильинична сообщила Владимиру Ильичу о том, что коллектив завода Михельсона обратился в Центральную комиссию Московского Совета рабочих, крестьянских депутатов по переименованию фабрик и заводов с просьбой присвоить заводу его имя. При этом просил учесть:

"1/ что рабочие завода бывш. Михельсона еще задолго до Февральской революции принимали самое активное участие в политической работу и в Октябрьские дни в числе первых явились с оружием в руках на защиту власти Советов и содействовали ее укреплению;

2/ что на территории завода бывш. Михельсона, по преступному замыслу вожаков партии эсеров, пролита кровь первого вождя российского пролетариата тов.Ленина, и это событие, как синоним одной из жертв, принесенных партией РКП на пути своих достижений, навсегда связал завод бывш. Михельсона с именем любимого вождя".

Московский Совет удовлетворил просьбу михельсоновцев и 9 сентября 1922 года присвоил заводу имя Владимира Ильича.

В.И.Ленину хорошо отдыхалось и плодотворно работалось в Горках. И все же он чаще и чаще заговаривал с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной о возвращении в Москву. Его тянуло в обжитый, родной кремлевский кабинет. В письме к И.А.Арманд 29 сентября 1922 года Н.К.Крупская писала, что Владимир Ильич рвался к работе. "Впрочем,- отмечала она,- публика приезжает уже к нему и в одиночку, и высыпками".

Врачи и родные Владмира Ильича старались продлить его пребывание в Горках. Здесь он заметно восстановил свое здоровье, набрался сил и энергии.

Ощущение полной силы пришло к Ленину только в конце сентября. Он начал деятельно готовиться к возвращению в Москву.

Л.А.Фотиева: "Даже самые коротенькие записочки Владимира Ильича во второй половине сентября дышат энергией, бодростью и радостным предвкушением близкого возвращения к любимой работе. Чувствуется, что он поправился и отдохнул. Одно за другим посылает Владимир Ильич письма, записки, распоряжения, забывая иногда их датировать, так много их было".

Обеспокоенный тем, что ремонт в его квартире затягивается, он писал секретарю ВЦИК Авелю Енукидзе: "Убедительно прошу внушить (и очень серьезно) всем заведующим ремонтом квартиры, что я абсолютно требую полного окончания к 1 октября. Непременно полного..."

2 октября 1922 года Ленин вернулся в Москву, однако поселиться в своей квартире не смог. Ремонт был почти закончен, но в комнатах пахло краской... Пришлось временно расположиться в другой части здания судебных установлений, рядом с кабинетом Цюрупы. Едва Владимир Ильич успел осмотреться на новом месте, как на него сразу же свалилась куча неотложных дел.

- На работе Владимира Ильича Ленина ждали. Дежурный чекист, как требовала инструкция, до прихода председателя Совнаркома, осмотрел его кабинет. Проверил, все ли в порядке. И вдруг на столе заметил толстую книгу, Прочитал: "Капитал". Заинтересовался. Открыл одну странигу, вторую. На глаза попалась формула: "Деньги - товар - деньги". Ничего не понял. Что? К чему? Задумался. Не заметил, как вошел Ленин.

- Здраствуйте товарищ! Что это вы читаете? Понятно ли вам?

Растерялся чекист, смущенно ответил:

- Нет, не понятно, Владимир Ильич.

- Какое вы имеете образование?

- Сельскую школу - трехлетку.

- Да, трудновато, даже очень трудно с таким образованием читать "Капитал". Ну, ничего, научитесь, прочтете раз, не поймете, прочтете еще и постепенно поймете.

Владимир Ильич заговорил, что не успели еще создать популярной марксистской литературы, которая бы была доступна и понятна для всех. И заверил:

- Мы обязательно это сделаем!

3 октября состоялось заседание Совнаркома. Председательствовал Ленин. Присутствовали 54 человека.

Каждому хотелось увидеть и услышать Владимира Ильича после столь длительного отстутствия. Пригласили фотографа. 3аготовили речи. Владимир Ильич не дал слова никому, а сфотографироааться согласился только после окончания работы.

А.М.Кожевников: "Мы с Крамером видели Владимира Ильича... после председательствования в СНК. Вид у Владимира Ильича бодрый и веселый. Он сообщил, что из Горок он приехал накануне на автомобиле. Переезд его нисколько не утомил. Чувствует Владимир Ильич себя хорошо, только беспокоит зуб. Он болит, назревает флюс. Заседание мало утомило Владимира Ильича, но он сам заметил, что были небольшие ошибки, так как он отвык от председательствования и еще недостаточно вошел в курс дела и не втянулся в работу".

Для Владимира Ильича начались рабочие будни. Врачи настаивали на строгом режиме, регулярном распределении труда и отдыха. Он не оспаривал предписания врачей, но обходил их с помощью уловок и маленьких хитростей.

Л.А.Фотиева: "Рабочее время Владимира Ильича должно было ограничиваться пятью часами в день и распределяться следующим образом: с 11 до 2 и с 6 до 8 часов, причем, кроме воскресенья, еще один день в неделю должен быть совершенно свободным от работы. Владимир Ильич выбрал среду. Но вместо 11 часов Владимир Ильич приходил в свой кабинет в 9 часов 30 минут утра и прочитывал все получаемые им газеты. Услышав движение в кабинете, мы заглядывали туда. Владимир Ильич с улыбкой говорил: "Я не работаю, я только читаю".

В октябре и ноябре 1922 года Ленин занимался решением множества крупнейших вопросов, как экономических, так и политических. Беседовал со многими руководителями наркоматов, вел деловую переписку, председательствовал на заседаниях Совнаркома, Совета труда и Обороны, участвовал в заседаниях Политбюро, Пленума ЦК РКП(б), комиссий, руководил разработкой кодексов законов о труде, о местных бюджетах; работал над вопросами о судоремонтной программе, о Гидроторфе, об электропромышленности, о нефтяном хозяйстве в Баку, о смете НКПС, об опытах Мичурина, о помощи Армении, Карелии, о постройке гидростанции в Грузии; занимался вопросами Коминтерна, Профинтерна, международными делами.

Л.А.Фотиева: "В.И.Лениным было написано в октябре и ноябре не менее 177 писем и записок; принято до 150 человек. Владимир Ильич в эти месяцы руководил семью заседаниями Совнаркома, пятью заседаниями Совета труда и Обороны, участвовал в семи заседаниях Политбюро и в одном заседании пленума ЦК РКП (б) и три раза выступал публично с большими докладами... Загруженный работой, утомленный, Владимир Ильич оставался по-прежнему внимательным к людям и сердечным".

Лидия Александровна не лукавила. Владимира Ильича в это время тревожило состояние здоровья А.Д.Цюрупы. Он обращает внимание Л.Б.Красина на тяжелое болезненное состояние заведующего транспортно-материальным отделом НКВТ Ермакова.

В.И.Ленин: "Я его видел 2 - З раза в годы гражданской войны исполнителем самых трудных, ответственных и опасных поручений. Это человек недюжинный... Таких людей мы обязаны лечить и долечить".

"Лечить и долечить..." Сам же Владимир Ильич лечился и не долечился. Не щадил себя на работе. Это особенно высветилось в его выступлении с докладом на IV конгрессе Коминтерна. К тому же доклад на тему: "Пять лет Российской революции и перспективы мировой революции" Ленин сделал на немецком языке. Дополнительная тяжелая нагрузка. Глубокие волнения и переживания.

Наблюдавший за здоровьем Владимира Ильича доктор Кожевников констатировал, что регулировать его работу было совершенно невозможно. Под любым предлогом он встречался с друзьями и знакомыми, проводил с ними длительные деловые разговоры. Переутомлялся, начинал жаловаться на головные боли. 25 ноября врачи предписали Ленину недельийй отдых. Внешне он подчинялся требованиям медиков, а на практике продолжал работать. Задумал даже написать несколько статей. Подбирал необходимые материалы.

7 декабря 1922 года Владимир Ильич, уступая настояниям врачей, уехал в Горки и пробыл там до 12 декабря. Вернувшись в Кремль, начал усиленно готовиться к Всероссийскому съезду Советов. Но коварная болезнь снова напомнила о себе, и выступить на съезде не пришлось. 13 декабря у Владимира Ильича случилось сразу два приступа болезни. С большим трудом удалось уговорить его на время совершенно отказаться от работы...

Болеть Владимир Ильич не умел. Болел крайне редко. И с подкравшейся болезнью не мог, не желал смириться. Восставал против тех ограничений, которые предписывали врачи. И вовсе не желал считаться с тем, что за его плечами были почти 15-летняя эмиграция, годы трех русских революций, империалистической и гражданской войн, работа на посту Председателя Совнаркома и СТО, сотни и десятки тысяч написанных статей, декретов, резолюций, постановлений, решений, записок, писем и книг...

В одном из первых послеоктябрьских интервью корреспонденту шведской газеты на вопрос о здоровье Ленин ответил, что чувствует себя прекрасно, несмотря на огромное бремя работы, которая почти не оставляет ему времени для сна.

В.И.Ленин: "У меня есть только одна мечта - отдохнуть хотя бы полчаса..."

Он был из тех натур, которые не знали предела своим силам. Не задумывались о том, насколько их хватит. Да, он был великим мечтателем, но никогда не качался на качелях своей мечты. И в мечтах оставался реалистом. Заглядывая в далекое "небо", он по-прежнему видел и "землю" - до последней рытвины, до последнего бугорка...

"При всей своей гениальности,- писала Л.А.фотиева,- Ленин был великим самоотверженным тружеником, работал всегда, даже на отдыхе, даже больной... Мы поражались силе его воли, его целеустремленности. Ни разу в жизни, ни на одно мгновение не изменил делу всей своей жизни - борьбе за счастье трудящихся".

Приближался день пятой годовщины Великого Октября. Коллектив завода имени Владимира Ильича пригласил Ленина на торжественное заседание.

"... Это заседание будет еще торжественнее,-писали рабочие,- если ты, Владимир Ильич, сам будешь присутствовать среди нас, тот, которого наши враги пытались на нашем же заводе лишить жизни... Поэтому мы, рабочие, приглашаем приехать к нам на заседание 7 ноября, в этот праздник пролетариата".

Рабочие завода пришли на торжественное собрание с семьями.

Ждали приезда Ленина. Но председательствующий Д.И.Рогачев объявил, что Владимир Ильич по болезни приехать не смог.

"... Дорогие товарищи!- писал он.- Очень жалею, что маленькое нездоровье именно сегодня заставило меня сидеть дома. Шлю вам самые горячие приветствия и пожелания к пятилетнему юбилею. На следующее пятилетие желаю успешной работы".

В истории болезни появилась новая запись: "С большим трудом удалось уговорить Владимира Ильича не выступать ни на каких заседаниях и на время совершенно отказаться от работы. Владимир Ильич в конце концов на это согласился и сказал, что сегодня же начнет ликвидировать свои дела"...

Л.А.Фотиева: "Сознавая, что болезнь прогрессирует, Владимир Ильич говорил: "Надо спешить, чтобы болезнь не застала врасплох". И он спешил: диктовал письма, разговаривал по телефону, принимал у себя дома товарищей... Владимир Ильич вызвал меня на квартиру и продиктовал три письма: Сталину - "Для пленума ЦК"; Фрумкину и Стомонякову - о монополии внешней торговли; Цюрупе; Рыкову и Каменеву - о порядке работы заместителей СНК и СТО".

"Ввиду повторения болезни, - писал замам Ленин, - я должен ликвидировать сейчас всякую политическую работу и возобновить свой отпуск. Поэтому наши разногласия с вами теряют практическое значение".

Вопрос о распределении работы между замами Владимир Ильич откладывал до своего возвращения из отпуска. Вместе с тем счел нужным указать на коренное несогласие с предложением Рыкова о том, чтобы личный прием Владимиром Ильичем посетителей происходил, как общее правило, после предварительного отбора их заместителями СНК и СТО или секретарем ЦК партии. Ленин выдвинул "прямо обратное": предложение "о полной свободе, неограниченности и даже расширении приемов".

Владимир Ильин не терял надежды на скорое выздоровление и возвращение к работе. "Прошу только иметь в виду, - писал он своим замам, - что я даю свое согласие на предложенное вами распределение не на три месяца (в отличие от вашего предложения), а впредь до моего возвращения к работе, если оно состоится ранее чем через три месяца".

Л.А.Фотиева: "Эти строки, продиктованные Владимиром Ильичем за три дня до нового, очень тяжелого приступа болезни, нельзя читать без волнения".

В ночь с 15 на 16 декабря 1922 года самочувствие Владимира Ильича резко ухудшилось. В ночь на 23 декабря наступил паралич правой руки и правой ноги. В ту же ночь Ленин попросил разрешения у врачей на диктовку стенографистке в течение 5 минут. "Так как, - сказал он,- его волнует один вопрос, и он боится, что не заснет".

В.И.Ленин поставил врачам ультиматум: или ему будет разрешено ежедневно, хотя бы в течение короткого времени, диктовать его "дневники", как Владимир Ильич называл свои записи, или он совсем откажется лечиться. Разрешение на ежедневную диктовку по 5 - 10 минут было получено. И он приступил к работе над своим завещанием партии и народу. "Письмом к съезду" оно не исчерпывается. Завещание - это квинтэссенция последних ленинских работ, таких, как "О придании законодательных функций Госплану", "К вопросу о национальностях или об автономизации", "Странички из дневника", "О кооперации", "О нашей революции (по поводу записок Н.Суханова)", "Как нам реорганизовать Рабкрин (предложение ХII съезду партий)", "Лучше меньше, да лучше".

Ленин создавал эти работы на одном дыхании. В них видна позиция не оппортуниста, а революционера; не созерцателя, а борца. И то, что он таковым оставался до последней минуты жизни - заслуга не одной только непреклонной воли Ленина, его упорства и целеустремленности, а всех, кто окружал его, помогал ему преодолевать невозможное...

С 10 марта 1923 года ввели постоянное дежурство врачей в кремлевской квартире Ленина. Их было совсем немного. Как писала Н.К.Крупская: "Доктора сведены до минимума". В "минимум" входили В.П.Осипов, С.М.Доброгаев, П.И.Елистратов, О.Ферстер, Ф.А.Гетье, В.Н.Розанов. Периодически подменяли дежурных врачей М.Б.Кроль, Л.Г.Левин, В.В.Крамер, Б.С.Вейсброд.

Ленин при первой же возможности стремился сократить число дежурных врачей. Он ограничивал их доступ к себе отрицательной реакцией на их появление. Так в конце июля 1923 года он отказался видеть логопеда С. М.Доброгаева. Затем наступила очередь Ферстера. Лишенный возможности видеть своего пациента, но преисполненный врачебного долга, он часами на цыпочках выстаивал у дверей комнаты Ленина.

В.П.Осипов, судя по оставленным воспоминаниям, дольше всех имел доступ к Ленину.

Хирург В.Н.Розанов писал, что его визиты Ленин воспринимал вполне корректно.

Любезно Ленин принял профессора Авербаха. Находил доступ к Владимиру Ильичу Вейсброд. О.А.Пятницкого, посетившего Ленина в конце ноября 1923 года, сопровождал Вейсброд. Только для доктора Гетье Ленин делал исключение. Тот не вызывал ни малейшей отрицательной реакции у больного. Разгадка проста: Ленин встречал Гетье не как представителя медицинского мира, а как симпатичного ему человека. Но даже авторитет Гетье не заставил Владимира Ильича вернуться к приему лекарственных препаратов в последние месяцы жизни.

Н.К.Крупская: "На В.Н.Розанова и Ф.А.Гетье, лечивших его (Ленина. - Н. К.) раньше, он смотрел не как на врачей, а как на добрых знакомых. Не как на доктора, а как на товарища смотрел он на В.А.Обуха. Последние месяцы врачи наблюдали Владимира Ильича лишь из соседней комнаты".

Н.А.Семашко, тогдашний нарком здравоохранения, объясняя сложность взаимоотношении Ленина с врачами, указал на то, что был момент, когда он вообще отделился от нас, своих товарищей, стеснялся нашего присутствия.

Видимо, в каждой из гипотез есть какая-то крупица правды. Реальная действительность всегда горше воображаемой. Ленин же всегда стремился стоять на фундаменте реалий.

Последние статьи, письма В.И.Ленина, создавались на глазах сестры милосердия Таисии Михайловны Беляковой.

С особым настроением диктовал Владимир Ильич статью "Как нам реорганизовать Рабкрин". Спешил. Одна мысль обгоняла другую. Подавал веселые реплики. Был очень доволен своей диктовкой. Так и заявил врачу А.М. Кожевникову: неплохая производительность. И все по делу, нужное. И еще добавил, что зря доктора конфликтуют с ним из-за каждой минуты...

В своих последних дневниках Ленин говорил, что вновь настала пора для решительного поворота. Настала необходимость соединить хорошо отлаженное централизованное управление с развитием демократии. Развитием повсеместным: во всех делах, начиная от жизни Советов и вплоть до соревнования с частником. Разработать успел, а участвовать в осуществлении намеченного уже не пришлось...

6 марта 1923 года Владимир Ильич продиктовал свой последний в жизни документ:

Новый, самый коварный улар, лишил его возможности не только писать, но и диктовать. Он лишился дара речи. Было принято решение: в целях информации трудящихся публиковать бюллетени о здоровье вождя.

Уже в бюллетене ї 10 от 22 марта указывалось, что Владимиру Ильичу стало значительно легче. И Надежда Константиновна, и Мария Ильинична, и все, кто окружал Ленина в эти драматические дни, перевели дыхание. Впоследствии Крупская вспоминала: "Первый период был очень тяжел,- больного нельзя было оставлять ни на минуту одного, при нем постоянно была сестра, к нему постоянно входил дежурный врач, были беспрерывно консультации. Сестры были очень хорошие - опытные, внимательные. Заботливые".

Одной из таких сестер милосердия являлась Таисия Михайловна Белякова.

- После 9-го марта,- говорила Белякова,- Владимир Ильич мужественно переносил физические страдания, тяжелое нервое возбуждение. Лежал с повышенной температурой. Врачи делали все, что могли. Положение, порой, было отчаянным. И все же никто из нас не терял надежды на улучшение. И оно, хоть и медленно, стало нарастать.

В начале апреля 1923 года В.И.Ленину выписали членский билет ї 321 как делегату на ХП съезд РКП/б/ с правом решающего голоса от Московской партийной организации. Но принять личное участие в работе партийного форума он не мог. Однако был единогласно избран в ЦК РКП/б/, а затем в члены Политбюро. В адрес съезда, на имя Ильича пришла масса поздравительных телеграмм и писем в связи с 53-й годовщиной со дня его рождения.

Всенародное признание великих заслуг перед Отечеством окрылило Ильича. Помогло в борьбе с недугом. К началу мая здоровье его стало улучшаться, а с наступлением теплых дней врачи разрешили ему пребывние на воздухе. Он ежедневно проводил на веранде сначала по 15-20 минут, затем по часу и более. И настолько окреп, что доктора не стали возражать против его переезда в Горки.

6 мая 1925 года И. К. Крупская писала старшей дочери Инессы Арманд - И.А.Арманд, работавшей в торгпредстве ГСФСР в Германии:

"Доктора говорят, что Володя может выздорореть, но они сами говорят, что с увереянностью ничего ня моюгут сказать. Тому же, что происходит сейчас, нет названия. Все старые мерки куда-то отошли, и иногда, когда возвращаешься к реальной жизни, кажется она такой далекой. И люди все ушли - выражают сочувствие, но заходить боятся... Живу только тем, что по утрам Володя бывает мне рад, берет мою руку, да иногда говорим мы с ним без слов о разных вещах, которым все равно нет названия".

"Тому же, что происходит сейчас, нет названия..." Эти слова Надежды Константиновны, видимо, можно отнести не к одной только болезни Владимира Ильича. Она наверняка знала через Каменева, Зиновьева или Бухарина о том, что газету со статьей Ленина "Как нам реорганизовать Рабкрин" хотели вначале отпечатать лишь в... одном экземпляре, чтобы показать только Владимирру Ильичу. Статью все же опубликовали, правда, с боольшими купюрами. Не отсюда ли горькие строки Крупской: "Все старые мерки куда-то отошли, и иногда, когда возвращаешься к реальной жизни, кажется она такой далекой..."

15 мая 1923 года В.И.Ленина привезли из Москвы в Горки.

Горки были выбраны местом отдыха для В.И.Ленина еще в сентябре 1918 года, после его ранения эсеркой Каплан. Обживались здесь Ульяновы трудно. Они привыкли к скромным квартирам и, как писала Н.К.Крупская, дешевым заграничным пансионам. Однако двухэтажный особняк был достаточно скромен, внутреннее убранство нисколько не дисгармонировало со спартанскими вкусами Ильича. Но, пожалуй, главное - дивный старинный парк, тот кусочек почти нетронутой природы, которой Ленин, так любящий ее, был лишен очень давно. Он подолгу бродил по тенистым аллеям, спускался к пруду, совершая близкие и далекие прогулки по окрестностям. Нравилось ему сидеть с газетой или книгой в беседке на краю откоса, откуда открывался чудесный вид на зеленеющие холмы, поля и леса. Теперь, в мае 1923, года он мог видеть частицу всей этой красоты из окна, в присутствии дежурного санитара В.А.Рукавишникова.

Владимир Александрович Рукавишников родился в 1892 году в Ярославле в семье служащего фабрики "Ярославская большая мануфактура" (ныне -"Красный Перекоп"), окончил гимназию и стал студентом медицинского факультета Московского государственного университета. В марте 1918 года вступил добровольцем в ряды Красной Армии. На Южном фронте был младшим врачом и заведующим передовым перевязочным пунктом. В конце 1919 года заболел сыпным тифом. После выздоровления демобилизовался и продолжил учебу на медицинском факультете МГУ. В 1923 году с пятого курса партийная ячейка командировала его в Кремль для ухода за больным В.И.Лениным. Позднее, в Горках, к нему присоединились студент-медик Казимир Римша (Зорька) и молодой врач Николай Семенович Попов.

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Переезд в Горки благотворно повлиял на состояние Ильича. Он начал все более и более крепнуть физически. Сам создал план, по которому пошло выздоровление. Заметил, что около него слишком много людей, и все потому, что он - лежачий больной. "Вот если встану, то сразу добрую половину людей можно будет отпустить..."

Ильич сделал первые попытки встать около кровати. Постоял и опять лег. И так каждый день. Придумывал все новые и новые упражнения для ходьбы. Из комнаты на террасу - две ступеньки. По этим ступенькам - вверх и вниз. Снова и снова... Откуда берет силы?

Владимир Ильич начал учиться речи. Тут нам всем пришлось подумать о том, как отвлечь его чем-нибудь от напряженной работы. Он способен заниматься целыми днями. Нам, здоровым, можно только позавидовать Ильичу. За пять месяцев - с августа 1923 года по январь 1924 года - он сделал такие большие успехи, что все мы, находившиеся около него, верим в то, что он будет скоро свободно говорить.

Как Ильич завладел газетами? Началось с журнала "Прожектор". Кто-то забыл его на столе. Ленин взял и внимательно просмотрел. 8 августа потребовал газеты. После долгих сомнений и совещаний врачи сдались...

Самый излюбленный предлог отвлечь Ильича от занятий - прогулка по парку. Поиск грибов. Здесь Ильичу не было равных. Ни Надежда Константиновна, ни Владимир Николаевич Розанов не могли с ним соревноваться. Доктор вообще попал впросак. Срывал поганку и торжествующе показывал Ильичу...Тот смеялся до изнеможения..."

Н.К.Крупская: "Владимир Ильич не любил, когда его "развлекали", тяготился этим. Но если видел, что что-либо доставляет удовольствие другим; охотно шел на это. Так было с грибами, с кинематографом, со стереоскопом..."

Т.М.Белякова: "В.И.Ленин был чрезвычайно непритязательным в пище. Любил картошку с соленым огурцом и черным хлебом. Стремился завтракать, обедать, ужинать со всеми за общим столом.

Владимир Ильич предельно чутко относился к окружающим его людям. Однажды, находясь в парке, вдруг спохватился, что уже два дня не встречал садовника. Где он? Может, заболел? Никто не дал вразумительного ответа. И тогда Ленин направился к домику, где проживал садовник. Оказалось, что он заболел. Не мог подать о себе весточку. Владимир Ильич попросил начальника охраны - Петра Петровича Пакална - открыть форточку, проветрить помещение, Марию Ильиничну - позаботиться о еде".

О.Ферстер: "Этот человек создан, чтобы служить другим и никогда не допустить, чтобы служили ему. Даже тогда, когда он болен".

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Ильич был человеком, к которому я чувствовал не только почтение. Нет, я его боготворил буквально! С первой минуты и до последнего дня я чувствовал себя в семье Ульяновых человеком, который мог бы обо всем поведать... Испить до дна и радость, и боль... Приходилось быть свидетелем и таких случаев: Ильич сидит с Надеждой Константиновной. Она читает. Он внимательно слушает. Иногда требует повторно прочесть то или иное место. Настроение, кажется, у обоих прекрасное. Но вот она вышла. Ильич уселся, закрыв несколько лицо рукой. Облокотился на стол в задумчивой позе... И вдруг из-под руки катятся слезы...

Чу, шорох. Шаги. Кто-то идет. Ильич выпрямился. Смахнул слезы. Взялся за книжечку. Как будто ничего не было..."

Дочь и сын В.А.Рукавишникова - Игорь Владимирович и Мария Владимировна сохранили документы отца, передали их на хранение в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Сберегли в семейном врхиве записки и некоторые фотограйии, сделанные в Горках.

Когда фотографии разложили на столе - дохнуло Горками, той радостной атмосферой, которая царила там в период улучшения здоровья Владимира Ильича.

Снимки подарены В.А.Рукавишникову на память М.И.Ульяновой, Н.К.Крупской и Д.И.Ульяновым. На одном из них /слева направо/ Казимир Зорька, Мария Ульянова, Николай Попов, Владимир Рукавишников. Сидят за столом, в креслах с высокими спинками, обтянутыми белой материей. На столе газеты, чернильный прибор, пепельница с двумя недокуренными папиросами. Кажется, что одна из них все еще курится дымком. На заднем плане - застекленный шкаф с книгами. Когда я показал эту фотографию Т.М.Беляковой, она сказала: - Зорька и Рукавишников не курили. Заядлым курильщиком слыл Попов. Не выпускал папиросы изо рта. Поэтому на прогулках в автомобиле Владимира Ильича сопровождали Рукавишников или Зорька. Чаще - Рукавишников. Отдежурив, Попов и Зорька уезжали в Москву. Рукавишников оставался в Горках, в семье. Он был старше своих товарищей - на 3-4 года. Стоял как-то ближе к лечащим врачам. Дружил со старшим группы охраны Петром Петровичем Пакалном. Отличался большой природной сметливостью и деликатностью. Лучше других понимал Владимира Ильича.

Еще одна редкая фотография. На ней /слева направо/ П.А.Рукавишников в белой рубашке с поясом и хромовых сапогах; Н.С.Попов с усиками, в черной косоворотке; П.П.Пакалн во френче с карманами ня груди, брюках защитного цвета и хромовых сапогах с длинными голенищами. Рукавишников и Пакалн сидят на скамейке нога на ногу, а между ними, чуть подавшись вперед, стоит Попов.

Н.К.Крупская: По мере того, как крепло здоровье Владимира Ильича, "ухаживающий" персонал свелся к трем санитарам: Николаю Семеновичу Попову, ...молодому врачу - он же делал Владимиру Ильичу и массаж правой руки, Владимиру Александровичу Рукавишникову и Зорьке, студентам старшего курса... Все это была партийная публика, бесконечно преданная Владимиру Ильичу, старавшаяся угадать каждое его желание, с глубоким волнением следившая за ходом его болезни. Владимир Ильич не мог не чувствовать этого и горячо к ним привязался. У него светлело лицо, когда они входили в комнату, он шутил и смеялся с ними. Они внесли в нашу жизнь молодую жизнерадостность и создали в значительной мере ту уверенность в выздоровлении и спокойствии, которая облегчила Владимиру Ильичу последние месяцы существования. По саду возил Владимира Ильича в кресле и ездил с ним на охоту заведующий охраной Петр Петрович Пакалн. Для него Владимир Ильич тоже был дорог. Уже с 1922 года Петр Петрович всегда сопровождал Владимира Ильича во время прогулок, ни на миг не отставал от него, исполнял все его желания. Во время последней болезни он особенно заботливо и внимательно относился к Владимиру Ильичу .

Особенно бережно сохраняется в семье Рукавишниковых снимок В.И.Ленина и Н.К.Крупской 1920 года. Владимир Ильич и Надежда Константиновна в зимней одежде: в теплых пальто с воротниками и меховых шапках.

Когда я показал фотографию Т.М.Беляковой, она заметила: - Я видела ее на столике Надежды Константиновны и в Кремлевской квартире и в Горках. И если жена и друг Владимира Ильича подарила одну из любимых фотографий В.А.Рукавишникову, значит он этого заслужил.

Слова Т.М.Беляковой подтверждал автограф Н.К.Крупской на оборотной стороне фотографии: "Дорогому Владимиру Александровичу от Н.Крупской. 1923 г."

Две фотографии В.И.Ленина сын Рукавишникова - Игорь Владимирович,- передал в январе 1970 года в Центральный партийный архив ИМЛ при ЦК КПСС.

На первом снимке, сделанном М.И.Ульяновой летом 1923 года по аллее идет В.И.Ленин. По ходу его движения, справа у кустов - В.А. Рукавишников. Он сопровождал Владимира Ильича на прогулке.

На втором снимке В.И.Ленин сидит в кресле-каталке. Это январский снимок 1924 года. Одет Владимир Ильич в меховой полушубок. Рядом с ним стоит В.А.Рукавишников.

Сохранились записки В.А.Руковишникова, повествующие о жизни В.И.Ленина в Горках в 1923-1924 годах.

В.А.Рукавишников: Почти одновременно с упражнениями в разговорой речи и письме, Владимир Ильич начал читать газеты. А все началось с журнала "Прожектор", который кто-то оставил на столе. Он взял его и внимательно просмотрел, а 8-го августа потребовал газеты. После долгих сомнений, профессора разрешили дать ему газеты.

Владимир Ильич ежедневно просматривал газеты "Правду", "Известия". Отмечал интересовавшие его материалы в журналах. Их читала ему Надежда Константиновна.

Н.К.Крупская: Я прочитывала ему телеграммы, статьи по его указанию. Сам он очень быстро ориентировался в газете... И не позволял пропускать ничего существенного...Кроме газеты читали и книжки. Нам присылали все вновь выходящже книжки. Владимир Ильич просматривал приходящие пачки и отбирал те книги, которые его интересовали - о НОТе, о финансах, сочинения Воровского, Троцкого, литературу, связанную с партдискуссией, "Под знаменем марксизма", новую хрестоматию Красный Сказ, хрестоматию классовой борьбы, Коваленского "Сегодня и завтра", Замысловской "За сто лет", атласы, справочники.

В.А.Рукавишников: Владимир Ильич окружал Надежду Константиновну трогательным вниманием. Осенью, когда стало холодно, в ее комнате оказались не выставлены летние сетки. Он потребовал, чтобы вставили зимние рамы. На другой день проверил. Не сделано. Объявил кому следует выговор. Уселся в комнате и следил, чтобы рамы вставили и утеплили окна при нем. Когда работу закончили, проверил. Сделали хорошо. Поблагодарил.

Мне не довелось видеть Владимира Ильича совершенно здоровым. Я видел его и общался с ним в нелегкие дни болезни. Он остался для меня навсегда чутким, мудрым, гармоничным и волевым человеком. Как мы все его любили...

Владимир Ильич страстно верил в свое выздоровление. И не эта ли вера позволяла ему сказать слова, ставшие крылвтыми: "Абсолютно безвыходных положения не бывает".

Жизнь в Горках наладилась. Крупская привезла из Москвы известие о том, что Политбюро ЦК ВКП/б/ утвердило Ленина на пост Председателя СНК СССР и СНК РСФСР. Малый Совнарком принял решение о национализации в Симбирске дома на Московской улице, где в 1878 - 1887 годах проживала семья Ульяновых. В доме намечалось создать музей.

Июнь 1923 года в Горках был полон радужных надежд. Владимир Ильич навестил управляющего совхозом "Горки" А.А.Преображенского. Прожил у него в северном флигеле целых три дня.

Пока Владимир Ильич жил у Преображенского, никто из лечащих врачей там его не навещал. Даже временная перемена обстановки, по их мнению, должна была благотворно сказаться на его здоровье.

Владимир Ильич знал А.А.Преображенского с 1891 года еще по Самаре. Крепко обнял он Алексея Андреевича. Сел около него и стал говорить."Слов у Владимира Ильича не было,- вспоминала Крупская,- мог только говорить "вот", "что?", "идите", но была богатейшая интонация, передававшая все малейшие оттенки мысли, была богатейшая мимика..."

Когда Крупская и Ульянова приходили к Преображенскому, Владимир Ильич говорил, что и они должны перебраться во флигель. "Еле удалось его убедить вернуться,- писала Надежда Константиновна.- Уговорили только тем, что сказали, что Преображенский болен, что мы стесняем его семью".

Вернулся Ленин в большой дом в отличном расположении духа. Шутил: скоро, мол, не будет врачам работы в Горках. Долго сидел вечером с Надеждой Константиновной, слушал ее рассказ о строительстве Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки. Побывавшая там Крупская привезла специально сделанные две сотни фотографий, иллюстрирующих сооружение различных павильонов. Владимир Ильич с интересом рассматривал снимки. Они свидетельствовали о том, что в недалеком будущем Советская Россия продемонстрирует на этой выставке выдающиеся достижения во всех областях экономики и социального уклада жизни.

Из Кремля Н.К.Крупской позвонил М.И.Калинин. Минуту, другую она слушала молча, а потом, улыбнувшись сказала:

- Обязательно приеду, Михаил Иванович. Жду звонка.

Повесила трубку. Постояла. Пошла к Владимиру Ильичу. Он в это время находился на прогулке в парке.

Рукавишников и Белякова заметили, что Крупская чем-то взволнована. Глаза ее светились радостью.

- Володя,- обратилась она к Ленину,- меня пригласили в Москву рабочие трамвайного парка имени Петра Щепетильникова на октябрины...

Владимир Ильич и все, кто его окружал, недоуменно переглянулись:

- Что за октябрины?

... К секретарю парткома трамвайного парка имени Петра Щепетильникова М.Е.Яковлевой пришел рабочий и заявил:

- Жена родила сына. Не хочу ребенка крестить в церкви. Октябрить буду.

- Очень хорошо,- ответила Яковлева.- Обязательно организуем вместо крестин - октябрины. Наверное, первые в Москве.

- У меня большая просьба,- сказал рабочий. - Вот если бы моего ребенка октябрили либо М.И.Калинин, либо Н.К.Крупская.

М.Е.Яковлева даже опешила. Подумала: не подослали ли рабочего эсеры с целью какой-нибудь провокации. Попросила рабочего подождать окончательного решения дела до следующего дня.

Рабочий, обнадеженный Яковлевой, ушел, а она сидела в растерянности и думала: "Что делать? Как быть?" Совсем пала духом, как дверь кабинета открылась и степенно вошел секретарь партийной ячейки, старый рабочий - большевик Петр Васильевич Немудров. - Мария Ефимовна, чем вы так взволнованы?- спросил он. Яковлева рассказала.

- Непростой факт,- горевала она.- Не знаю, куда кинуться.

- Это не факт, а политическое событие,- заметил Немудров.- Вы позвоните Калинину или Крупской. Что они скажут?

Яковлева не знала номер служебного телефона Крупской. В Кремлевскую квартиру звонить не решилась. Собралась духом, обратилась к Калинину. Внимательно выслушав ее, Михаил Иванович сказал:

- Я, конечно, приехал бы на октябряны, но сейчас очень занят. Дело это хорошее и я вам помогу. Договорюсь с Надеждой Константиновной. Запишите номер ее телефона. Позвоните ей минут через сорок.

Долгими показались Яковлевой сорок минут ожидания. Нежданно-негаданно - разговор с Крупской. Набрала номер, затаила дыхание.

- У телефона Крупская,- услышала Мария Ефимовна.

- Надежда Константиновна, вас беспокоит Мария Яковлева - секретарь парткома трамвайщиков...

- Михаил Иванович мне звонил,- ответила Крупская. - Я в курсе событий. Назначайте собрание. Я приеду.

- Надежда Константиновна, когда вы скажете, тогда мы и соберем рабочих.

- Нет, нет,- возразила Крупская. - Вы назначайте день, час и сообщите мне.

Н.К.Крупская приехала на октябрины к рабочим трамвайного парка. Ей представили родителей ребенка. Открыли митинг. Отец новорожденного выступил первым.

- Я отказался от церковных крестин и заменил их октябринами,- сказал он с подъемом.- Надо решительно ломать старый уклад семьи. Спасибо Надежде Константиновне за то, что она приехала на октябрины сына рабочего.

Мать подала ребенка Н.К.Крупской. Приоткрыв уголок байкового одеяла, Надежда Константиновна посмотрела на малыша и сказала, обратившись к родителям:

- Ваш сын начал свой жизненный путь с октябрем. Пусть он вырастет честным тружеником, преданным Советской власти.

Лицо Надежды Константиновны помолодело, голос зазвучал уверен но и твердо. Она передала всем рабочим трамвайного парка сердечный привет от выздоравливающего В.И.Ленина, пожелала благополучия, счастья и успехов в повседневном труде.

Рабочие тепло проводили Надежду Константиновну. Просили заверить В.И. Ленина, что они сделают свой трамвайный парк образцовым, лучшим в Москве, будут и дальше непримиримо бороться со всем, что мешает Советской власти строить новую жизнь.

- Смелее, товарищи, шагайте вперед,- пожелала рабочим Н.К.Крупская.- Мы теперь сильнее, чем наши враги.

Поездка к рабочим трамвайного парка как-то всколыхнула Надежду Константиновну. Она с еще большей верой в успех выздоровления продолжала ежедневные занятия с Владимиром Ильичем."Та форма болезни, которая была у Владимира Ильича,- писала Крупская,- допускала восстановление речи... Врачи, наблюдавшие Владимира Ильича, констатировали у него необычайную силу воли, инициативу, выдержку, систематичность в работе. Они считали, что налицо все данные за то, что у него восстановится речь, одновременно восстановилось бы и чтение вслух и письмо".

В.И.Ленин чувствовал себя настолько хорошо, что профессор В.Н. Розанов со спокойной совестью уехал в отпуск. В середине августа он получил от Марии Ильиничны письмо, в котором сообщалось, что постоянные дежурства врачей уже не нужны. Идут усиленные занятия по упражнению речи. Усердие Владимира Ильича в этом настолько велико, что его приходится сдерживать. У профессора Розанова, как он сознается в своих воспоминаниях, против всякой врачебной логики, закрадывалась мысль: "А вдруг все наладится, и Владимир Ильич, хоть не в полном объме, а станет все-таки работником!"

Т.М.Белякова: "Владимир Ильич заметно окреп. Взбодрился. Стал веселее. Решился даже на автомобильные прогулки. Этому несказанно обрадовались наши шоферы Петр Сидорович Космачев и Владимир Иванович Рябов. Они постоянно жили в Горках. Охране же работы прибавилось. Группу сопровождения всегда возглавлял Петр Петрович Пакалн. Он пользовался у Владимира Ильича полным доверием и расположением. Петру Петровичу как-то всегда удавалось ладить с Владимиром Ильичем в самых сложных ситуациях. Мария Ильинична и Надежда Константиновна знали: если рядом с Лениным находится Пакалн - можно не беспокоиться. Все будет в лучшем виде".

Н.К.Крупская: "В автомобиле в сентябре и октябре (1923 года. - Н.К.) ездили много. Владимир Ильич любил лес, простор и охотно ездил на прогулку, указывая, куда надо ехать. Местность он хорошо знал.

На прогулках в автомобиле Владимира Ильича чаще всего сопровождал В.А.Рукавишников. Владимир Ильич был в курсе его жизненных проблем. Знал, что студент-медик имел двух детей: мальчика Игоря - восьми и девочку Марию - семи лет..."

Т.М.Белякова: "Семья В.А.Рукавишникова оказалась в Горках по желанию Надежды Константиновны. Она как узнала, что у Владимира Александровича жена - учительница русского языка и литературы, так и не отстала от него до тех пор, пока не поселила его с женой и детьми в маленьком дачном домике.

Жену Рукавишникова звали Марией Александровной. М.И.Ульянова, глядя на Рукавишникова, говорила, что она как две капли воды похожа на их мать - тоже Марию Александровну - в молодости, не только внешне, но и по складу своего характера, по профессии учительниц".

Две учительницы в Горках: Надежда Константиновна и Мария Александровна Рукавишникова часто гуляли по аллеям парка, подолгу беседовали на террасе и в библиотеке большого дома.

Как только Надежда Константиновна встречалась с Марией Александровной, Мария Ильинична Ульянова с улыбкой говорила Владимиру Ильичу: "Наркомпросовцы пошли дискутировать..."

В августе 1923 года Владимир Ильич чувствовал себя настолько уверенно, что занялся разбором и просмотром новых книг. Сам устанавливал их на полки. Встретился с заведующим Мосгорздравотделом В.А.Обухом и врачом Ф.А.Гетье. Слушал рассказ заведующего хозяйством совхоза "Горки" А.Г.Панкова о Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке. Выразил желание съездить в Москву".

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Владимир Ильич несколько раз порывался уехать в Кремль. Мы, окружавшие его, боялись длинного пути. Боялись переутомления, волнения. Поездка могла пагубно отразиться на его здоровье. Под разными предлогами отклоняли просьбы Ильича. Он не настаивал. Хотя посматривал на нас неодобрительно.

Случилось непредвиденное. Владимир Ильич и Надежда Константиновна гуляли в саду. Казимир Зорька (Римша), которого я сменил на дежурстве, подошел попрощаться.

- Еду в Москву, - сказал он. - До свидания, Владимир Ильич.

Ленин как-то подобрался. И вслед за Казимиром направился во двор, к гаражу. Надежда Константиновна и Мария Ильинична и я - растерялись. Бросились за Владимиром Ильичем. Начали доказывать, что и холодно, и дорога после дождя - скверная. Ленин махнул рукой и уселся в машину.

Мария Ильинична шепнула мне: "Скажите Рябову, пусть выводит крытую машину. Придется ехать..."

Подъехал Рябов. Ильич торжествующе садится в его автомобиль и терпеливо ждет, когда соберутся Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Ну вот - все готовы. Поехали. Мария Ильинична опять мне на ухо шепчет: "Скажите Рябову, чтобы он свернул на дорогу, по которой ездили в лес за грибами". Сказал. Повернули. Владимир Ильич оглянулся назад. Не проехали мы и 10 сажен, как наше плутовство было открыто. Властный жест - остановиться. Правильно показывает направление... Улыбается. Весь - внимание. Несомненно, доволен приключением. Тормошит меня и шофера: "Надо ехать быстрее". Веселость Ильича заражает постепенно Надежду Константиновну и Марию Ильиничну. Они начинают оживать и шутить: "Володя, тебя в Кремль не пустят. У тебя пропуска нет". В ответ несется взрыв смеха..."

Чекист Сергей Аликин, сопровождающий в этой поездке Ленина, писал: "При въезде в Москву Ленин изъявил желание взглянуть на здание Московского Совета. Космачев остановил машину у Моссовета, мы постояли несколько минут, и всем нам, сидевшим во второй машине, стало как-то грустно. Не прощаться ли в Москву с ее боевым центром приехал Ильич?"

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Вот и Кремль. Часовой проверил пропуска. Ильич сидел, откинувшись в угол автомобиля. По лицу мелькнула еле заметная улыбка. Пропуска нет. Часовой наклонился, чтобы рассмотреть пассажира, не показавшего пропуск. Увидел Ленина и отпрянул. Вытянулся в струнку. Руку под козырек. Проезд свободен. Ильич, наблюдавший за часовым, улыбнулся, а потом обернулся к сестре: "А ты говорила, не пропустят..."

На другой день Владимир Ильич сделал подробный осмотр книжных шкафов и отобрал для себя несколько книжек. После обеда вторично направился в свой кабинет. Открыл дверь, ведущую в зал заседаний Совнаркома. При виде пустого зала покачал головой. Видимо, он рассчитывал увидеть здесь многих из своих товарищей.

После "набега" на Совнарком Ленин отправился гулять по Кремлю. Из-за угла вывернулся взвод красноармейцев. Взводный: "Равнение направо!" Красноармейцы обернулись к Владимиру Ильичу, отдали честь.

С.Н.Аликин: "Владимир Ильич ответил всем улыбкой и совсем по-граждански, как-то очень отечески помахал кепкой...

Над Кремлем начал моросить дождь. Несмотря на это, Ленин поехал осматривать Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку".

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Выставка понравилась Ильичу. Подробного осмотра ее сделать не удалось. Помешал дождь. Вернулись в Кремль. Под вечер уехали обратно в Горки. Это была последняя поездка Ильича в Москву. Прощальная поездка..."

Поездка В.И. Ленина в Москву и пребывание в ней 18 и 19 октября 1923 года нуждаются в комментарии. Почти все воспоминания и статьи, созданные с 1926 года по конец 50-х годов, утверждают: Ленин пробыл в Москве всего несколько часов 19 октября. Ведущая роль в искажении истины принадлежит Л.А.Фотиевой. В ее повествовании Ленин в Москве и Кремле - чуть ли не турист. Он спешит объехать в один день прямо-таки все достопримечательности столицы.

Л.А.Фотиева: "Вопреки всем уговорам, сел в автомобиль и велел везти себя в город. Зашел в квартиру, заглянул в зал заседаний, оглядел все, проехал по городу и уехал обратно в Горки".

Почему-то Л.А.Фотиева особо подчеркнула, что Ленин "на одну только минуту... заглянул в свой кабинет". Вторил Фотиевой и профессор Осипов. По его утверждению, Ленин несколько времени пробыл в квартире, оглядел зал заседаний Совнаркома, отобрал нужные ему книги в библиотеке, спустился в Кремлевский двор, сел в машину и показал направление к выходу из Кремля. Осипов почему-то опустил посещение Лениным своего рабочего кабинета.

Бывшая библиотекарша Ленина Ш.Н.Манугарьянц, шофер П.С.Космачев, ответственный работник Института Ленина В.Г.Сорин, врач С.М.Доброгаев и другие мемуаристы отвели пребыванию Владимира Ильича в Москве всего несколько часов.

То, что В.И.Ленин был в Москве не один, а два дня, подтверждает Н.К.Крупская: "На другой день стал торопить ехать обратно в Горки". Еще более убедительно о двух днях пребывания Ленина в Москве сказал В.А.Рукавишников: "По приезде отдохнул, сидя в кресле... Отдохнув, Владимир Ильич подробно осмотрел квартиру... На другой день Владимир Ильич сделал более подробный осмотр книжных шкафов и отобрал ряд книжек..."

И только в 60-х и начале 70-х годов в датах жизни и деятельности В.И. Ленина появилась верная датировка его поездки из Горок в Москву в октябре 1923 года. Почему же нужно было ждать почти сорок лет, чтобы выяснить действительный срок последнего пребывания Ленина в Москве?

"18 октября" отсутствовало в Лениниане много лет. Происходило это как при жизни Н.К.Крупской и М.И.Ульяновой, так и при жизни Л.А.Фотиевой и В.А.Рукавишникова. Думается, было это не случайно, а преднамеренно, как и сведение всей поездки к двум-трем часам.

Истина возродилась после смерти И.В.Сталина. Остается выяснить - в чем тут дело?

Факт отсутствия в "Истории болезни Владимира Ильича" 18 октября заставляет задуматься: а достоверна ли "История болезни"?.. Была ли в этом обширном томе в 400 страниц хоть когда-то запись от 18 октября 1923 года? А ведь в "Истории..." прослежено все заболевание Владимира Ильича не только по неделям, но и по дням и даже часам до мелких подробностей включительно. К тому же в создании "Истории болезни" принимали участие и Крупская, и Ульянова, и Осипов, и Розанов, и Рукавишников, и Белякова, и Пакалн, и Космачев, и Рябов, т.е. все те, кто точно знал, когда Ленин ездил в Москву и сколько времени там находился.

Можно предполагать, что изъятие 18 октября из биографии В.И.Ленина связано с рассказом бывшего министра юстиции В.Н.Малянтовича о том, что Ленин обнаружил ящики своего письменного стола в кабинете вскрытыми. Это якобы вызвало припадок болезненного гнева, а в дальнейшем - ухудшение его здоровья, о причинах которого М.И.Ульянова сообщила В.В.Крамеру. Что здесь является правдой - остается только гадать. Действительно ли Ленин обнаружил пропажу каких-то документов? Ясно одно: удостовериться в открытости-закрытости ящиков своего письменного стола Владимир Ильич был в состоянии.

С трудом верится, что кто-то из посторонних рылся в столе Ленина. Подозрения, естественно, падают на Сталина. Но в 1923 году генсек не был еще так силен и безнаказан, чтобы позволить себе такой рискованный шаг. Кто-то сделал это по его подсказке? Фотиева? Вполне возможно. Она полагала, что Ленин в Кремль больше не вернется. Не позаботилась даже запереть ящик стола. Не потому ли на протяжении длительного времени всячески обходила день 18 октября. Только в 1959 году, наконец, решилась написать, что Ленин "приехал в Москву 18 октября после обеда. Переночевал в своей квартире". В 1964 году верная датировка появилась в "Датах жизни и деятельности В.И.Ленина".

В.П.Осипов и С.М.Доброгаев, словно по чьейто указке, поспешили обнародовать, что Ленин во время пребывания в Москве все время был в хорошем настроении, а после поездки его состояние здоровья улучшилось... Осипову возражает В.Г.Сорин, который не был посвящен во все детали неприглядной мистификации.

В.Г.Сорин: "Владимир Ильич в течение нескольких дней после этой поездки был задумчив и печален".

Н.К.Крупская: "Сейчас у нас осень, парк опустел, стало в нем скучно. Летом народ толкался, теперь никого нет, и В. тоскует здорово, особенно на прогулках".

Эти слова написаны Крупской 28 октября 1923 года, спустя девять дней после поездки Ленина в Москву.

По воспоминаниям Фотиевой, Осипова, Доброгаева и других мемуаристов выходит, что поездка Ленина в Москву - случайный эпизод в его жизни. Случайный ли? Думается, что определенная цель поездки была. Иначе Владимир Ильич не поехал бы. Не настоял на ней. Не проявил бы такой твердости в ее осуществлении вопреки сопротивлению родных и врачей.

В.И.Осипов утверждал, что своей поездкой В.И.Ленин порывал окончательно с активной политической деятельностью, совершенно критически оценивая себя как выбывшего из политического строя по болезни.

В.И.Осипов: "Думаю, что единственный руководивший им мотив заключался в желании повидать Москву..."

Т.М.Белякова: "Думается мне часто: не прощаться ли с Москвой и Кремлем - боевым, политическим и культурным центром страны - ездил Владимир Ильич?"

Правомерна ли такая трактовка цели поездки Ленина в Москву? Не уверен. Маловато оснований. Ленин стремился побывать в Москве не из сентиментальных побуждений. Он еще не похоронил себя как политик! Не думал о смерти. Скорее всего, хотел продемонстрировать свои успехи в выздоровлении, восстановленную отчасти двигательную способность, румянец на лице. Доказать свою живучесть, несмотря на очевидные прогнозы партийных и ученых мужей. Удалось ли ему это? Безусловно. Он, кажется, напугал кое-кого. Но убедиться в этом сумел лишь отчасти. Дело в том, что обитатели Кремля разбежались. Каменев узнал о приезде Владимира Ильича и распорядился, чтобы в зале заседаний Совнаркома и в приемной никого не было. Всех отпустил по домам. Недаром же Ленин при виде пустого зала укоризненно покачал головой.

В октябре 1920 года А.Горький пожаловался Ленину на то, что много не успевает сделать. "А я?- ответил Владимир Ильич.- Гегеля не успел проработать как следует".

Видимо, не случайно Ленин в свой последний приезд в Кремль отобрал в библиотеке три тома немецкого философа и взял их с собой в Горки. У Владимира Ильича, незадолго до болезни, стали возникать сомнения в абсолютной правильности избранной им стратегии и тактики на пути построения нового общества. Не источник ли своих ошибок он собрался найти в трудах философа-диалектика, как это не раз случалось и прежде? Найти и исправить? Кроме Гегеля Владимир Ильич взял с собой в Горки труды Плеханова, Троцкого - и это, безусловно, симптоматично.

Может быть, действительно Гегель являлся основной причиной поездки? Объяснить Надежде Константиновне, Марии Ильиничне и врачам свое желание ему не представлялось возможным - проще было самому съездить за Гегелем в Москву. Что Ленин и сделал.

Ленин продолжал жить в Горках. Уединение, свежий воздух, забота и любовь близких весьма благотворно повлияли на здоровье Владимира Ильича. Это можно проследить по письмам Н.К.Крупской к А.Арманд - старшей дочери Инессы Арманд:

"...Как далеко пойдет поправка, - никто не может сказать, может и полное выздоровление быть. Приходится одно - запастись терпением..."

Улучшение шло непрерывно. Восстанавливалась пораженная речь. Говорил Владимир Ильич своим обычным голосом, с обычными интонациями. Все лучше шло чтение вслух. Были успехи в письме. Создавался солидный фундамент для самостоятельной речи. Ничто, казалось, не предвещало беды... Ничто не сулило в близком будущем осложнений или катастрофы...

К шестой годовщине Октября сотрудники Управления делами Совнаркома решили сделать В.И.Ленину коллективный подарок. Средства для этого поручили собрать Анне Искиной. Энергичная девушка, она быстро выполнила поручение. Набралось семнадцать облигаций шестипроцентного золотого займа и 118 рублей 98 копеек деньгами. Комсомольцы долго спорили,что лучше: заказать памятный альбом, приобрести часы или корзину цветов?.. В конце концов решили через секретаря Ленина М.И.Гляссер обратиться за советом к Крупской.

Мария Игнатьевна Гляссер через два дня зашла в экспедицию Управления делами СНК и сказала:

- Владимир Ильич считает, что лучшим ему подарком будет отправление собранных средств в ЦК Международной Красной помощи для германских рабочих.

Положение рабочих в Германии было действительно очень тяжелым. Об этом как раз и шел разговор у В.И.Ленина со старыми партийными товарищами И.И.Скворцовым - Степановым и О.Я.Пятницким, приехавшими в Горки.

"Во время моего рассказа о Германии,- писал О.А.Пятницкий,- Ленин не отводил глаз от меня... Он выразил свой живейший интерес к событиям в Германии... Мне казалось, что я нахожусь в его рабочем кабинете..."

Осенью 1923 года на выборах в Московский совет первым в списки кандидатов трудящиеся повсеместно внесли имя В.И.Ленина. 26 ноября рабочие завода имени Владимира Ильича обратились к нему с письмом, в котором были волнующие строки:

"Дорогой Владимир Ильич! Мы, рабочие машиностроительного завода твоего имени в количестве 500 человек, собрались для исполнения высокоответственного гражданского долга - на переизбрание в Московский и районный Советы - единогласно подтверждаем твои депутатские полномочия на 1924 год".

10 декабря на расширенном Пленуме вновь избранного Моссовета депутаты решили послать Ленину телеграмму. В ней они писали: "Мы счастливы, что в наших рядах в списках членов Московского Совета значится великий вождь и учитель - наш Владимир Ильич." Тогда же В.И.Ленину был выписан депутатский билет ї 1.

В зимнее время Владимир Ильич стал совершать прогулки в лес на санях. Ездили в таком порядке: Владимир Ильич с П.П.Пакалном на первых санях, на следующих - Н.К.Крупская с В.А.Рукавишниковым или К.И.Римшей - Зорькой. Иногда ездила и М.И.Ульянова с фотоаппаратом. По требованию Владимира Ильича стали брать ружья для охоты.

Н.К.Крупская: Владимир Ильич любил лес, простор и охотно ездил на прогулки, указывая, куда надо ехать... Товарищи брали с собой ружья, раза два брали с собою собак. Видели несколько раз лису, зайчишку. Владимир Ильич любил эти поездки, но нас с Марией Ильиничной не брал с собой.

В.А.Рукавишников: Мария Ильинична и Надежда Константиновна были "изгнаны". Владимир Ильич указывал на них рукой ... предостерегающим и отрицательным жестом. Я в этом усматривал желание Ильича быть самостоятельным, освободиться от постоянной опеки.

В середине января 1924 года начала работать ХIII партконференция. Владимир Ильич следил внимательно за ее ходом. Она обсуждала очередные задачи экономической политики и главное - осудила троцкистскую оппозицию. Предположения Ленина о возможности обострения фракционной борьбы в высшем партийном руководстве страны в его отсутствие стали реальностю. Положение на конференции, порою так обострялось,что Зиновьев и Каменев пошли на крайние меры: потребовали вывода Л.Д.Троцкого из состава Политбюро и ЦК.

Н.К.Крупская: ...Во время моего чтения Владимир Ильич стал волноваться, я сказала ему, что резолюции приняты единогласно.

Ленину было мучительно тяжело на протяжении всех месяцев болезни. Но тяжкие страдания он испытывал вовсе не от физической боли. Могучая мысль его постоянно находилась в немом заточении. Все видел. Многое переоценил. И ничего не мог сказать - ничего не мог написать. Бессилие при полном ясном сознании - вот что томило, жгло, душило и угнетало. И случалось, Ильич плакал.

После того, как Ленин 19 октября 1923 года вернулся из Москвы в Горки, к нему зачастили с "товарищескими визитами": один из руководителей советского издательского дела И.И.Скворцов-Степанов, секретарь ЦК Коминтерна О.А.Пятницкий, редактор журнала "Прожектор" А.К.Воронский, полпред в Германии Н.Н.Крестинский, один из редакторов "Правды" Е.А.Преображенский, полпред в Австрии М.Г.Бронский и Н.И.Бухарин.

Какую цель преследовали визитеры? Какой интерес представляли они для Ленина? Что обсуждалось при встречах? Почему визиты вдруг прекратились в середине декабря 1923 года? Что об этом известно? Мало. Очень мало. Самым существенным является то, что среди "визитеров" не было ни Сталина, ни Троцкого, ни Зиновьева, ни Каменева.

Из Политбюро последовал "тихий" окрик. Врачи не замедлили наложить на "визиты" категорический запрет.

Что же еще изменилось в Горках после возвращения Ленина из Москвы 19 октября 1923 года? Из состава врачей вывели логопеда-невропатолога Доброгаева. Почти в одно и то же время с Доброгаевым Горки покинул доктор Гетье.

Шли дни за днями, месяц за месяцем. Вся страна верила: произойдет чудо и Ленин вернется в Москву, в свой рабочий кремлевский кабинет. Снова встанет у руля Страны Советов. Но болезнь брала свое...

Т.М.Белякова: "Многие из медицинского персонала покинули Горки. Меня Мария Ильинична оставила. И Надежда Константиновна не отпускала. И мои медбратья Рукавишников и Зорька-Римша не хотели, чтобы я их покинула. Я продолжала дежурить по ночам. 2 января 1924 года исполнилось ровно год моих ночных дежурств у больного Владимира Ильича. Он не забыл. Напомнил мне об этом вопросом: "Сбегать не собираетесь, товарищ Таиса?" Подумал и добавил: "Шутка-ли - год пролетел. Год ночей..." Так и слышится мне ленинский голос".

Из дневника В.А.Рукавишникова: "В 6 часов 30 минут 20 января я сменил т.Попова и получил от него сведения обо всем, что происходило в его дежурство. Он сказал кратко, что у Владимира Ильича обозначились какие-то неопределенные симптомы недомогания. Жаловался на глаза: как будто бы по временам плохо видел. Из Москвы ожидали приезда окулиста - профессора Авербаха.

Попов уехал в Москву. Я заступил на дежурство. Владимир Ильич сидел в это время у себя в комнате с Надеждой Константиновной. Она читала вслух газету. В 7 часов 45 минут Мария Ильинична сказала мне, что ужин готов и что можно звать Владимира Ильича. За ужином почти ничего не ел.

Около девяти часов приехал профессор Авербах. Владимир Ильич любезно его приветствовал. Спокойно дал исследовать зрение".

М.И.Авербах: "Приехал я поздно вечером. Владимир Ильич сейчас же попросил меня к себе. Физически он выглядел очень хорошо. Что касается того, как он встретил врача, то сразу стало ясно, что он очень доволен приездом глазного врача...

Исследование шло весело, живо и явно к взаимному удовольствию. В глазах Ленина я... ничего не нашел и высказал предположение, что утренний инцидент был, вероятно, выражением легкого головокружения и прилива к голове. События последующего дня показали справедливость этого предположения".

Из дневника В.А.Рукавишникова: "Когда профессор Авербах уехал, Владимир Ильич лег спать, и через 15 минут я слышал его ровное дыхание.

Утро 21-го. В 7 часов, как всегда, поднялась Надежда Константиновна. Спросила, как прошла ночь. Прислушалась к дыханию Ильича и сказала: "Ну все, по-видимому, хорошо, выспится и слабость вечерняя пройдет". Около 8 часов подали кофе.

9 часов. Ильич еще спит. У меня и Надежды Константиновны все наготове для того, чтобы дать Ильичу умыться, когда он проснется. Надежда Константиновна заметила: "Что-то долго спит Владимир Ильич, ну, ничего, подольше поспит, лучше проснется". Я жду обычного вызова. Часто заглядываю в комнату, потому что настороженность не улетучилась - Ильич все спит.

Около 10 часов Владимир Ильич проснулся. Заглядываю в комнату. Подхожу. "Что, Владимир Ильич, будете вставать?" Ответ неопределенный. Вижу, что сон его ничуть не подкрепил и что он значительно слабее, нежели был вчера. Сообщил об этом профессорам Ферстеру и Осипову. Тем временем Владимиру Ильичу принесли кофе, и он выпил его в постели. Выпил, несколько оживился, но вставать не стал и скоро опять уснул.

Профессор Ферстер и я не отходили от дверей спальни. Тут же Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Пробивалась уверенность, что все кончится благополучно. Так думалось, но не так было на самом деле...

В 2 часа 30 минут Ильич проснулся, но проснулся не освеженный, а еще более утомленный, еще более слабый. К нему зашел профессор Осипов, послушал пульс и нашел, что ничего угрожающего нет.

Мария Ильинична принесла обед. Ильич выпил в постели чашку бульона и полстакана кофе.

Принятая пища не взбодрила Ильича. Он становился все слабее и слабее. Около 5 часов у него начался припадок. Профессора Ферстер и Осипов не отходили ни на минуту, следили за деятельностью сердца и пульса, а я держал компресс на голове Владимира Ильича. В 5 часов 35 минут я заметил, что температура вдруг поднялась. Я сказал об этом профессору Осипову и сейчас же поставили термометр. Через несколько минут я посмотрел на термометр и был ошеломлен - 42,3! Осипов и Ферстер сказали в один голос, что это - ошибка. Но это не было ошибкой - через 3 минуты Владимира Ильича не стало. Человечество потеряло самую умную голову".

Как к политической фигуре, к Владимиру Ильичу Ульянову-Ленину может быть разное отношение... Но все, кто лично с ним соприкасался, независимо от своих идейных убеждений, признавали в нем человека огромного ума, колоссальной энергии и величайшей душевной красоты.

Н.К.Крупская: "Еще в субботу ездил он в лес, но, видимо, устал, и когда мы сидели с ним на балконе, он утомленно закрыл глаза, был очень бледен и все засыпал, сидя в кресле. Начиная с четверга стало чувствоваться, что что-то надвигается: вид стал у Владимира Ильича ужасным, усталым, измученным... У него как-то изменилось выражение лица, стал какой-то другой взгляд, точно слепой..."

Заметили ли врачи все те признаки приближения смерти, которые спустя много времени припомнила Крупская? Трудно сказать. Дело в том, что на 21 января снова была запланирована охота на волков. Для них уже заготовили двух палых лошадей в качестве лакомой приманки.

При просмотре рапортов начальника специальной охраны о состоянии здоровья В.И.Ленина начальнику специального отделения при Коллегии ОГПУ А.Я.Беленькому обращает на себя внимание рапорт, датированный 20 января 1924 года.

П.П.Пакалн - А.Я.Беленькому: "Доношу, что за 19-е января с.г. происшествий никаких не произошло. Состояние здоровья Владимира Ильича хорошее. С 10 часов 45 минут утра до 1 часу 40 минут дня Владимир Ильич ездил кататься на лошадях, настроение было хорошее, чувствовал себя великолепно..."

Н.А.Семашко: "Всего за два дня до смерти В.И.Ленин ездил на охоту, ведь он сам организовал все эти поездки на охоту..."

22 января о смерти В.И.Ленина узнали делегаты XI Всероссийского съезда Советов. М.И.Калиния, появившись в президиуме, печально сказал: "3аседание XI съезда объявляю открытым. Товарищи, прошу встать". Делегаты шумно встали. Какая-то искра на мгновение пронзила всех... Михаил Иванович продолжал: "Товарищи, я должен сообщить вам тяжелую весть...- Он на какой-то миг остановился, голос его дрогнул:

- Здоровье Владимира Ильича за последнее время шло на улучшение, но вчерашний день произошел с ним удар, и Владимир Ильич умер... в Горках...

С вечера 22 января Москва оделась в траур. Всюду возникали летучие митинги и собрания. Рабочие изъявили желание о немедленном вступлении в партию. "Кто покрепче,- говорили они,- в ряды РКП/б/!"

В дни похорон Владимира Ильича вся Россия жила пронзительной тревогой. Уснул ее великий сын. И Россия стерегла его последний покой между живыми.

27 января, ровно в 12 часов ночи, доступ к гробу В.И.Ленина был прекращен. Наступило утро. Для присутствия при выносе тела В.И.Ленина прибыли члены союзного ЦИК/а/, члены правительства, Центрального Комитета, руководители РККА, Коминтерна, рабочие и крестьяне.

Часы глухо пробили 8 часов 20 минут. У гроба В.И.Ленина появилась М.И.Ульянова. Заняли свои места оркестранты Большого театра.

В 8 часов 30 минут в почетный караул стали Дзержинский, Чичерин, Петровский, Калинин, Енукидзе, Цюрупа. Ровно в 9 утра оркестр заиграл "Интернационал". Пролетарский гимн подхватили все присутствующие и стройными рядами вышли из Колонного зала. У гроба остались только члены семьи В.И.Ленина, да самые близкие товарищи и соратники по революционной борьбе, да рабочие Королев, Шапков, Иванов, Попрукайло, Синченко, которым международный и российский пролетариат поручил проводить Ленина в последний путь - от Дома Союзов до Красной площади.

В 16 часов 27 января 1924 года по всей стране на пять минут приостановилось всякое движение. Прогремели над Красной площадью пушечные залпы. Раздались фабрично-заводские, паровозные и пароходные гудки. Радио известило трудящимся всего мира о моменте похорон В.И.Ленина. - Отзвуки военного салюта, гудки заводов и фабрик, паровозов и пароходов - вспоминала Т.М.Белякова,- мы слышали в Горках. Сотрудники из охраны В.И.Ленина, не уехавшие в Москву, выстроились перед террасой Большого дома лицом к деревне Горки. И когда наступило 16 часов, чекисты торжественно отсолютовали из винтовок в память Владимира Ильича. Постояли немного, задумчивые и сосредоточенные. Один из них проникновенно сказал:

- Вот нам и некого теперь больше охранять.

На Красную площадь пришел отдать последний низкий поклон Владимиру Ильичу его верный спутник многих поездок шофер П.С.Космачев. Человек - кремень в дни похорон Ленина сдал, осунулся, побледнел. Тщетно смахивал с лица набегавшую слезу. Вчера еще он был беспартийным, а сегодня считал себя членом ВКП/б/. Подал заявление о приеме в партию. Вступил в нее по велению сердца. Оно позвало его в кагорту ленинского призыва. Рабочий шел в рабочую партию. Понимал, что если станет партийцем - весомее станет его общественная ноша, сильнее и громче рабочий голос.

"Мы все - ученики Ильича,- говорили в те дни на московских заводах,- и должны, наконец, сказать прямо, что рабочий не может быть вне партии, вне семьи, которую создал наш Ильич".

Так думал и Петр Космачев. Не страшился за будущее. Не верил, что рабочие осиротели. Дал себе слово,- не говорить о Владимире Ильиче: "Он был". - Он - есть! Он - рядом! Всегда в строю, всегда впереди. Почетным слесарем. Почетным крестьянином. Почетным шахтером. Почетным сталеваром. Почетным лоцманом. Почетным красным командиром. Бессменным депутатом Моссовета... "...Этот человек сохранил в себе до конца сознательной жизни удивительную способность чувствовать и мыслить, как китайский кули, как носильщик - негр. Угнетенный аннамит, индус были ему так же понятны, были такой же открытой книгой, как петроградский металлист, как парижский текстильщик, как шахтер из Новой Виргинии. Ленин - это законченный образ нового человека. Он является для нас прообразом человека будущего".

Так сказал о В.И.Ленине поэт и борец, один из основателей Французской коммунистической партии Поль Вайян-Кутюрье.

В первых колоннах к Мавзолею подошли французские рабочие. Петр Космачев видел, как они положили в изголовье Ильича драгоценную реликвию - израненное знамя с последней баррикады Парижской Коммуны...

Вместе с ним, Петром Космачевым, к Ленину шли венгры, чехи, австралийцы, финны, шведы, американцы, англичане, узбеки, казахи, башкиры, азербайджанцы, туркмены, украинцы, белоруссы, латыши. В руках они несли транспоранты с надписью: "Ленин умер - ленинизм живет!"

Необычное прощание. Начало начал вечного и неоприостановимого движения человечества к Владимиру Ильичу Ульянову-Ленину...

Трудящиеся всего мира решили не предавать Ильича земле... Сохранить навечно... Пусть будущее поколение приходят на Красную площадь. Пусть видят человека, который "так помешал людям жить привычной для них жизнью, как никто до него не умел сделать это". Пусть они увидят человека, в котором А.М.Горького "восхищала ярко выраженная в нем воля к жизни и активная ненависть к мерзости ее..." Пусть они увидят человека, в котором всех, кто с ним общался, изумляла его нечеловческая работоспособность.

Вспоминая о Владимире Ильиче, рабочий А.Моисеев говорил: "...Иной оратор, может и красиво поет, но его чувства в кармане спрятаны. Он, говоря с рабочими, мысли держит у себя. А Ильич выходил к рабочим дружески. И поэтому его речь была захватывающая и поучительная. Один из старых рабочих после окончания речи В.И.Ленина сказал:

- Крепко Ильич гвоздей навбивал, ничего не забудется."

Имя Ленина для рабочего питерца - Петра Васильевича Немудрова как и для всех рабочих, являлось паролем революции. Немудров мысленно благодарил судьбу за то, что ему выпало счастье знать Ильича, встречаться с ним, выполнять его поручения, чувствовать на себе духовную мощь его таланта, притягательную человечность и обаяние, чуткость и взыскательность...

Знал П.В.Немудров и Н.К.Крупскую. Слушал ее речь, посвященную памяти В.И.Ленина. Дивился выдержке, собранности и мужеству этой на вид совсем больной женщины. Видел, как она медленно и тяжело поднималась на трибуну. Как долго молча стояла. В ломкой тишине притихшего зала Немудрому даже показалось, что она плачет. Напряженность и тревога волнами прошли по рядам взволнованных делегатов. И когда казалось, что сердце задохнется от безголосого крика, Надежда Константиновна, превозмогая безмерный груз печали и горя, доверительно заговорила, речь ее меньше всего походила на речь парламентария. Она обращалась к делегатам - представителям всех национальных республик как к близким, дорогим товарищам. Она обращалась к переполненному залу, не сковывая себя никакими условностями. "Товарищи,- сказала Н.К.Крупская,- за эти дни, когда я стояла у гроба Владимира Ильича, я передумала всю его жизнь, и вот, что я хочу сказать вам. Сердце его билось горячей любовью ко всем трудящимся, ко всем угнетенным. Никогда этого он не говорил сам, да и я бы, вероятно, не сказала этого в другую, менее торжественную минуту. Я говорю об этом потому, что это чувство он получил в няследие от русского героического революционного движения. Это чувство заставило его страстно, горячо искать ответа на вопрос - каковы должны быть пути освобождения трудящихся?"

Верный соратник, жена и друг В.И.Ленина говорила о многоликом времени революции. О деле Ленина, воле Ленина, образе Ленина. Они - о рабочей массе. И Немудров вдруг так осязаемо понял: титанический труд, борьба за рабочее дело сгубили Владимира Ильича. ..Надежда Константиновна, словно угадывая мысли рабочего-питерца, продолжала проникновенно говорить: "...Работа среди питерских рабочих, разговоры с ними, внимательное прислушивание к их речам дало Владимиру Ильичу понимание великой мысли Маркса, той мысли, что рабочий класс является передовым отрядом всех трудящихся и что за ним идут далее трудящиеся массы, все угнетенные, что в этом его сила и залог его победы..

Многие делегаты плакали. Немудров неотрывно смотрел на трибуну, за которой все еще стояла Крупская. Приходила в себя. Набиралась сил.

Молчала Крупская. Молчали делегаты. Застыли, как изваянные, у знамен красноармейцы. В сердце каждого отдавалось: "...Умер наш Владимир Ильич, умер наш любимый, наш родной..."

Камень упал с души Немудрова. Ленин ушел, но имя и дело его остались на земле. И то, что не успел сделать он, сделают российские рабочие и крестьяне. Соберут все хорошее, что в них видел Ильич, и покажут, на что они способны. Гореть над Россией вечному огню ленинизма!

Крупская неуверенно отошла от трибуны. Чуть пошатнулась. Калинин хотел было ее поддержать... Надежда Константиновна легким наклоном головы поблагодарила его и, выждав небольшую паузу, с достоинствов заняла свое место в президиуме съезда...

На другой день после похорон В.И.Ленина, Надежда Константиновна писала Максиму Горькому: "Дорогой Алексей Максимович, похоронили мы вчера Владимира Ильича. Он был до самой смерти таким, каким и раньше - человеком громадной воли, владевшем собой, смеявшимся и шутившим еще накануне смерти, нежно заботившимся о других...".

В письмах Инне Александровне Арманд Надежда Константиновна рассказывала: "Улицы были залиты народом и веяло дыханием революции. Точно 17-й год. Думаю, что смерть сплотит партию и подымет работу. Хоронила Ильича единая партия и плакали одинаково все. Работать надо теперь..."

Отвечая на сотни, тысячи писем сочувствия, поддержки и любви, Н.К.Крупская 30 января 1924 года писала в "Правде":

"Товарищи рабочие и работницы, крестьяне и крестьянки! Большая у меня просьба к вам: не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т.д.- всему этому он придавал при жизни так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много еще нищеты, неустройства в нашей стране. Хотите почтить имя Владимира Ильича - устраивайте ясли, детские сады, школы, библиотеки, амбулатории, больницы, дома для инвалидов и т.д., а самое главное,- давайте во всем проводить в жизнь его заветы".

На одно письмо Надежда Константиновна ответила индивидуально и сохранила его в своем архиве. Оно было от сормовского рабочего П.А.Заломова, возглавившего с Красным знаменем в руках одну из самых ярких политических демонстраций начала века. Сормовский пролетарий вошел в историю великих революций и мировой литературы под именем Павла Власова в романе М.Горького "Мать". Подвиг знаменосца, его речь на царском судилище высоко оценил В.И.Ленин: "Пример Заломова, Быкова, Самылина, Михайлова и их товарищей,- писал он,- геройски поддержавших на суде свой боевой клич: "Долой самодержавие", воодушевит весь рабочий класс России для такой же геройской, решительной борьбы за свободу всего народа, за свободу неуклонного рабочего движения к светлому социалистическому будущему".

В скорбные январские дни 1924 года П.А.Заломов писал Н.К.Крупской: "Дорогая Надежда Константиновна! Мне так бы хотелось утешить Вас в Вашей утрате, но это невозможно. С полным правом я смогу сказать, что мы потеряли не меньше, и даже больше! Мы - рабочие... Товарищ Ленин - часть нас самих. Он органически связан с нами, и эта связь будет крепнуть по мере большего знакомcтва с его работами, с его личностью... Крестьянин и рабочий будет серьезно считаться только с тем, кого он любит, кому доверяет; поэтому в описаниях жизни Владимира Ильича, в воспоминаниях о нем особенно ярко должны быть выражены те моменты, которые наиболее тесно связывают его с пролетариатом и крестьянством. Необходимо, чтобы крестьяне и рабочие узнали, как Владимир Ильич болел душой, чувствовал и страдал вместе с нами и, если требовал от трудового народа тяжких жертв, то не в силу своей жестокости, а ввиду их неизбежности и необходимости для победы. В этом направлении Вы можете дать богатейший материал".

Письмо Петра Заломова... Не оно ли вдохновило и подтолкнуло Н.К.Крупскую на подвижнеческий труд, на беспримерную эстафету в создании глубоких и неповторимых, волнительных и предельно искренних воспоминаний о В.И.Ленине. В них каждое слово - находка, каждая строчка - открытие, каждая страница - откровение.

Владимир Ильич Ульянов-Ленин... Каким он был? Н.К.Крупская: "Ходил быстро... Неуклюжим не был, скорее ловкий... Голос был громкий, но не крикливый, грудной, баритон... Говорил всегда с увлечением - было ли то выступление или беседой. Обычное, преобладающее настроение - напряженная сосредоточенность... Самокритичен - очень строго относился к себе... Был боевой человек".

Т.М.Белякова: "Глаза у Владимира Ильича были проницательными. Но в его взгляде не было ничего, что смущало бы человека. Обижало его. Ничего мистического. Никакой стали. В них светился прежде всего разум. Большая человеческая совесть".

Крупинки воспоминаний...Старые архивные бумаги. Давным-давно в них не заглядывал. Искал воспоминания о Ленине его племянника - Виктора Ульянова, который хорошо знал и Таисию Михайловну Белякову и Владимира Александровича Рукавишникова. Знали и они его -застенчивого, улыбчивого и ласкового мальчугана, запечатленного на фотографии. Владимир Ильич держит Витю за руку. Ему шесть или семь лет. А детская память - пронзительная память. И потому так приковывают написанные Виктором строки: "Все веселые звуки улетели из парка. В Горках появились новые жители: медицинские работники К.Зорька и В.Рукавишников. Едва слышно они катят коляску..." Недавно мне довелось побывать в Горках. Я не пошел ни в маленький, ни в большой дом музейного мемориала. Долго молча бродил по старинному парку, который так любил Владимир Ильич. И когда уже из-за болезни не мог по нему ходить, объезжал на коляске...

В парке я часто останавливался. Долго и неотрывно смотрел в конец аллей. Мне казалось, что я вижу, как скрывается сначала коляска с Лениным, потом исчезают спины Казимира Римши (Зорьки) и Владимира Рукавишникова. Чутко прислушивался. И как будто слышал шуршание листьев и гравия, по которым катилась ленинская коляска...

На своих cекретарей Владимир Ильич возлагал обязанность аккуратно следить за исполнением его требований. Они должны были также сообщать о всех поступающих для него книгах и журналах, посылать ему важнейшие из них и перечень остальных...

Л.А.Фотиева. "Из жизни В.И.Ленина, М., 1967.

Приехал к Лидии Александровне в Центральный музей В.И.Ленина. Встретила, как всегда, радушно и неожиданно пригласила пройти с ней по всем открытым действующим залам старинного здания. Познакомиться с выставленными экспонатами. Когда проходили мимо делегации пионеров с Украины, заметила:

- Из всех музеев в Москве, больше всего посетителей - в ленинском музее.

Примечательно, что музей и Мавзолей были расположены по соседству. Побывав в Мавзолее, люди шли в музей. Как жил Ленин? Как трудился? Как создавал большевистскую партию? Как писал свои произведения? В каких условиях находился в эмиграции? Как руководил строительством новой жизни? Каким был в дни Октября и в годы гражданской войны? О чем грустил? О чем мечтал великий человек и великий революционер? Как выходил победителем из неравной борьбы с многочисленными врагами молодого Советского государства?

Эти и другие вопросы волновали моих современников. И будут волновать. За светлый мир социализма Владимир Ильич отдал без остатка всю свою жизнь.

Люди шли в музей. Не от случая к случаю. Массой. Каждодневно. По зову сердца.

Лидия Александровна рассказала, что в музее экспонировалось около восьми тысяч рукописей, печатных работ и личных вещей Владимира Ильича. С ними знакомились рабочие и колхозники, учащиеся и военнослужащие, советскими иностранные туристы. Ежедневно через залы музея проходило от 10 до 18 тысяч посетителей, а иногда и больше.

Более 2 миллионов человек посещало музей в течение года.

Люди шли в музей. Шли за наукой. Шли за культурой. Шли за знаниями, за советом, за отдохновением. Шли, чтобы стать богаче мыслями и крепче духом. Шли, чтобы острее почувствовать тесную связь минувшего с современностью.

- Люди, - сказала Фотиева, - хотят знать Ленина таким, каким он был при жизни. Без этого нельзя до конца, во всей полноте понять то, что он совершил в истории, выявить прямую связь неповторимой эмоциональной глубины и щедрости ленинской натуры с гениальными качествами Ленина - революционера, мыслителя, государственного деятеля и полководца.

Лидия Александровна напомнила слова Н.К.Крупской, которая говорила, что понять Ильича, как человека - значит глубже, лучше понять, что такое строительство социализма, значит почувствовать облик человека социалистического строя.

Черты человека коммунистической эпохи стремились перенять у Владимира Ильича мои современники. Они знали, что Ленин верил в народные массы. Эта вера вытекала у него из научной теории и практики классовой борьбы, правильной оценки текущих и будущих событий, глубокого знания нужд, запросов, дум и чаяний людей труда.

Первое, на что обратила мое внимание Лидия Александровна, были книги. Они являлись единственным богатством семьи Ульяновых. Книги окружали и сопровождали Владимира Ильича всю жизнь: и на родине, и в эмиграции. С книгой у изголовья он умер в Горках. С книгами дружили, ценили, с книгами шли к людям, шли в революцию все Ульяновы.

Лидия Александровна вспомнила, как в 1918 году, принимая на работу библиотекарем Валентина Мицкевича, Ленин сказал:

- Учтите, что я очень требователен насчет порядка в книжных шкафах.

Узнал от Фотиевой, что личная библиотека Ленина насчитывала около 9 тысяч книг. В 88 разделах библиотеки литература социально - экономическая и политическая, книги по народному хозяйству, по истории страны и зарубежных государств, отдельно выделена иностранная литература - около 1000 томов на 19 языках. При всей своей занятости, Владимир Ильич находил время просматривать все издания, которые он получал. Получал же он очень много - не только то, что выходило в России, но много и зарубежной литературы, журналов и газет на русском и иностранных языках.

Мы с Лидией Александровной долго рассматривали рисунки Н.Жукова. Рисованию В.И.Ленина художник посвятил более 25 лет. Создал более 1500 рисунков. Запомнилось изображение молодого Владимира Ульянова. Он прислонился к книжной полке. Поза свободна, естественна. Именно так он стоял, погруженный в книгу.

Одну из своих лучших картин о Ленине Жуков назвал "Теперь мы самые богатые..." Надежда Крупская стоит над грудой книг на полу, а Владимир Ильич, опустившись у книг на одно колено, держит раскрытую книгу, подняв к жене одухотворенное, счстливое лицо. И верно. Они с Надей богаты. Книгами и любовью друг к другу. Совместной борьбой за революцию в России.

Фотиева заметила, что Ленин чуть не полжизни провел в библиотеках. Ему только для написания книги "Развитие капитализма в России" пришлось пользоваться 583 книгами. Он умел распоряжаться неоценимым. Не пребывал в покое, а шел все дальше, в глубь, обогащая себя и окружающих его людей.

- Беседуя в 1921 году с крестьянским ходоком,- подчеркнула Лидия Александровна,- Владимир Ильич сказал ему, что хорошо бы в каждой волости иметь библиотеку.

В.И.Гусев, вспоминая о встрече с В.И.Лениным, впоследствии писал: "Совсем Ильич меня расположил к себе: как друг какой старый принял".

Ленин подарил ходоку свою фотографию с надписью: "Товарищу Александру Ильичу Гусеву на память о беседе. 30.1.1921 г. В.Ульянов /Ленин/"

Видимо, не только Ленин расположил Гусева к себе, но и крестьянский ходок произвел на Владимира Ильича большое впечатление. И к тому же имя у него было - Александр, а отчество - Ильич...

Фотиева раздумчиво резюмировала:

- Не часто дарил Владимир Ильич мало знакомым людям свои фотографии...

Книги... Книги... Книги... И хотя они были представлены в музее малой частицей, но и через эту малую частицу была видна атакующая сила ленинской революционной мысли.

Фотиева преклонялась перед Лениным, познавшим истинную цену книги... Никакой, самый современный каталог не даст полного представления об объеме прочитанной Лениным литературы. Объем этот огромен. Он - многомиллионен. Интерес его к новой книге был безграничен. Страсть - чрезвычайная.

С особым интересом я слушал рассказ Лидии Алежваидровны об автомобиле "Роллс - Ройс". Она знала его во всех деталях. Мне он был знаком по фотографиям семейного альбома шофера правительственного гаража Петра Сидоровича Коосмачева. Именно на этом автомобиле он возил некоторое время В.И.Ленина в Петрограде, а затем в Москве.

- Владимир Ильич, - говорила Фотиева,- постоянно интересовался делами Совнаркомовского гаража.

Из биографической хроники В.И.Ленина, 1922, май, 19.

"т. Дзержинский! У меня возникает серьезное опасение: нет ли "преувеличения" в расходах на мой гараж, который взят, кажись, под сугубый надзор ГПУ. Не пора ли "сжать" сие учреждение и сократить расходы на него? Все и все расходы сжимают.

Прошу Вас показать сие "замам" Рыкову и Цюрупе, и поручить надежному, толковому, знающему человеку проверить, нельзя ли сократить и сжать расходы по этой статье и побольше сократить".

На записке Ленина, как я выяснил позже, Дзержинский написал: "Считаю, что тут сокращение недопустимо. Гараж имеет 6 машин и всего 12 людей. Ставки общие. Уход за машинами хорош. Машины зря не гоняются".

Лидия Александровна по памяти назвала фамилии шоферов, переехавших из Петрограда в Москву для работы в автобазе Совнаркома: Рябова, Гиля, Горохова, Космачева. Они возили Ленина на автомобилях "Делане - Бельвиль", "Тюрка - Мери", "Вокс - Холл", "Ролс - Ройс" как в Петрограде, так и в Москве, составляли бессменный костяк совнаркомов-ского гаража.

Совнаркомовский гараж унаследовал автомобили гаража Временного правительства. Это было самое большое автомобильное хозяйство в Петрограде в канун Октябрьской революции - 62 машины. 24 октября 1924 года, по указанию большевика, члена Центрального совета Всероссийского Союза шоферов и автомехаников, члена ВРК А.Д.Садовского революционный комитет автобазы, под руководством А.Ф.Крулева, организовал ее захват. Отказал в подаче автомобилей министрам - капиталистам в Зимний дворец. Они остались без средств передвижения. И заседали во дворце до тех пор, пока их не арестовали штурмовавшие Зимний рабочие и солдаты.

- Шестьдесят два автомобиля,- сказала Фотиева,- оказались в самый нужный момент революции в руках партии большевиков. Перевозили оружие, продовольствие, топливо, арестованных контрреволюционеров, патрулировали по городу, быстро доставляли ударные отряды моряков в кризисные районы восстания. Для обслуживания В.И.Ленина выделили самых опытных, надежных и проверенных шоферов: Ивана Рябова, Петра Космачева, Степана Гиля и Павла Николаева.

Л.А.Фотиева заметила, что В.И.Ленин придавал огромное значение автотранспорту. Поручил им руководить А.Д.Садовскому, окончившему в 1911 году Николаевский институт инженеров путей сообщения в Петербурге. Об Андрее Дмитриевиче, о его роли в Октябрьские дни 1917 года почти ничего не известно. Между тем он один из тех, кому русская революция во многом обязана победой. Это солдатские депутаты Петросовета, возглавляемые А.Д.Садовским и А.И.Падериным, составили знаменитый приказ ї1 по войскам Петроградского военного округа. Солдаты и матросы уравнивались в правах с остальными гражданами страны. Отменялось титулование офицеров. Воинские части перешли в прямое подчинение Совету солдатиках депутатов.

А.Д.Садовский стал в дни Октября самым деятельным помощником В.И.Ленина по обеспечению революционной армии техникой, вооружением, боеприпасами, продовольствием, горючим, автомобильным и железнодорожным транспортом. В Петроградских арсеналах, базах и складах у Садовского были свои люди: преданные или сочувствующие большевикам. О том, где и что хранилось в Петрограде, лучше Садовского едва ли кто-либо знал. Потому его и не было в рядах штурмующих Зимний или Телеграф. Он был рядом с Ленины В штабе вооруженного восстания - Смольном... По инициативе Садрвского 29 октября ВРК созвал освещение полковых представителей Петроградского гарнизона. На нем выступил Ленин. "Беритесь за дело сами,- сказал он,- проверяйте все сами, учитывайте всякий запас, всякий шаг - это лучшая гарантия успеха".

После переезда Советского правительства из Петрограда в Москву,- сказала Фотиева,- Андрей Дмитриевич Садовский стал организатором и первым руководителем Всероссийского профсоюза транспортных рабочих. Виделся часто с Владимиром Ильичем. Дважды ездил с ним на охоту в Заболотье.

Это километров в сорока от Москвы. Одним словом, обратилась Фотиева ко мне, возьмите все это себе на заметку.

Слушал я Лидию Александровну и мне казалось, что Владимир Ильич и его соратники в революции пришли в наши дни не в бронзе и мраморе, не с подмостков театра и кино, не с наштампованных картин и фотографий, не из книг и журналов, а наяву - живые, стремительные в мыслях и делах, в свершениях и надеждах...

Ленинский автомобиль "Роллс-Ройс", хранящийся в музее, был живым свидетелем того далекого времени, когда народы России предпочли пойти не за царем, кадетами, зсерами и меньшевиками, а за большевиками. Не за Николаем Романовым, Милюковым, Керенским и Гоцем, а за Лениным. И это несмотря на то, что буржуазная пресса не уставала фабриковать и распространять о нем всяческие выдумки и небылицы. Американский бизнесмен Вандерлип после встречи с Лениным в 1920 году говорил: "Я должен буду в Америке сказать..., что у господина Ленина рогов нет". В Америке ходила легенда о том, будто у Ленина должны быть рога, так как он "помечен" дьяволом.

Лидия Александровна напомнила мне слова Эйнштейна. О Ленине он сказал, что не считает его метод целесообразным. Но одно для него было бесспорно: подобные ему люди являются хранителями совести человечества.

Мы, не сговариваясь с Лидией Александровной, остановились у одной из самых волнующих реликвий музея - ордена Ленина за ї 522, которым был награжден в 1933 году профессор В.Н.Розанов, врач-хирург, принимавший участие в лечении В.И.Ленина в 1918 - 1924 годах. Это о нем проникновенно писала Н.К.Крупская в октябре 1934 года:

"Мне хотелось... в немногих словах рассказать, как много сделал Владимир Николаевич для Ильича, для всех нас, какой он был талантливый врач и какой хороший человек... Владимир Ильич очень любил Владимира Николаевича, всегда рад был его появлению".

- В период тяжелой болезни,- сказала Фотиева.- Ленин нуждался в верных и преданных товарищах, и друзьях. Одним из них был хирург Владимир Николаевич Розанов.

Орден Ленина. Им была награждена и Лидия Александровна Фотиева.

Профиль вождя на ордене сделан с его фотографии П.Оцупом. На ней Владимир Ильич запечатлен в своем кремлевском кабинете, читающим газету "Правда". П.Оцуп создал серию неповторимых портретов Владимира Ильича и был награжден орденом Ленина.

Портреты В.И.Ленина. Их запечатлели художники и скульпторы не только на полотне, бумаге, дереве, коврах, стекле, мраморе. Есть портрет Владимира Ильича, изображенный на отвесной скале Машука в Пятигорске. Нарисовал его в 1925 году художник Николай Щуклин.

У скалы Машука, под портретом Ленина состоялось заключительное заседание первого слета женщин-горянок и терских казачек, проходившее в Пятигорске.

В годы великой Отечественной воины Пятигорск захватили фашисты. Они стреляли по портрету Ленина из пушек и крупнокалиберных пулеметов. Но, испещренный осколками снарядов и пулями, портрет Ленина продолжал быть ясно и четко видимым. Он сиял на скале Машука, как символ Советской власти. Он во сто крат был сильнее любой агитации, звавший жителей Пятигорска на борьбу с оккупантами. Немцы замазали его черной краской. Но чьи-то заботливые руки заделывали щербины, смывали краску и снова портрет Ленина на скале Машука оживал. Рассверипев, гитлеровцы закололи штыками подозреваемую в "деле с портретом Ленина" молодую художницу местной ткацкой фабрики Нину Попцову, так и не дознавшись от нее, кто и как восстанавливал на скале Машука портрет В.И.Ленина...

Лидия Александровна не без оснований заметила, что есть тысячи и тысячи ярких свидетельств непосредственного влияния великого образа В.И.Ленина на жизнь и борьбу людей. В судьбу многих и многих моих современников он вошел по-разному, но всегда благотворно и одухотворенно...

В июне 1954 года в Южно-Китайском море военные катера чанкайшистов захватили советский танкер "Туапсе", следовавший в КНР. Разграбили судно. Врывались в каюты. Ломали двери, шкафы. Бросали на пол вещи и книги. Среди них оказалась и журнальная вырезка с портретом В.И.Ленина. Молодой моторист, комсомолец Михаил Карпов подобрал его и спрятал на дне своего чемодана. В праздник Октября его прикрепили к стене камеры, где сидели члены экипажа. Вошедший однажды в камеру чанкайшист увидел портрет и спросил: "Кто это"?

- Мой отец! - ответил Михаил Карпов.

Чанкайшист пристально посмотрел на обросшего бородой молодого моряка. Долго определял "сходство" и, убедившись, что моряк "похож" на "отца" - удалился .

24 июля 1955 года советские моряки вернулись с Тайваня на Родину. Много лет Михаил Карпов хранил драгоценный портрет В.И.Ленина, а 17 июня 1965 года передал его Одесскому музею морского флота СССР.

Образ великого Ленина... Вся моя жизнь, и не только моя, крепко-накрепко связана с тем, о чем думал, о чем мечтал, за что боролся Владимир Ульянов/Ленин/.

Лидия Александровна гордилась тем, что была не только секретарем Владимира Ильича, секретарем Совнаркома, но и секретарем Совета Обороны РСФСР. Я это остро почувствовал, когда мы подошли к стенду с военной формой В.И.Ленина. Она знала удивительные подробности ее вручения вождю революции от личного состава 195-го полка, которым командовал Ф.И.Конкин и который входил в знаменитую Чапаевскую дивизию.

Краснозвездный шлем пришелся Владимиру Ильичу впору. С шинелью случилась неувязка. Никто из бойцов и командиров полка лично никогда не видели Ленина. Представляли его человеком богатырского роста. Как-никак - вождь Октябрьской революции. Шинель оказалась для Ленина непомерно велика. Бойцы расстроились. Ленин улыбнулся и сказал, что дело поправимое. Шинель будет переделана по его росту.

Члены делегации 195-го полка, командир конной разведки Степан Нефедов, бойцы Билалу Алиев и Михаил Попов радостными вернулись в родную часть. Рассказали о приеме у Ленина. На митинге полк решил: зачислить В.И.Ленина в первые отделение первого взвода первой роты. С тех пор на вечерней проверке правофланговый боец докладывал:

- Почетный красноармеец Владимир Ильич Ленин находится при исполнении своих служебных обязанностей.

В.И.Ленин был однополчанином не только отдельных частей и подразделений РККА. Он был почетным красноармейцем всех Вооруженных Сил. Потому они и являлись могучими и несокрушимыми для недругов великой державы СССР.

Лидия Александровна познакомила меня с письмом гвардейца А.И. Пчелкина. Он прислал его в музей в годы Великой Отечественной войны с фронта.

Дорогие товарищи!- писал гвардеец.- Если можно, пришлите мне маленький портрет горячо любимого вождя В.И.Ленина. Я его буду всегда хранить в нагрудном кармине. Если придется умирать в бою, хочу умереть с образом Великого Ленина".

Письмо гвардейца Пчелкина... Уцелел ли он в боях за Советскую Родину? Если жив - слава защитнику социалистического Отечества. Здоровья и благополучия. Если не дожил до Победы, значит пал смертью храбрых. За Советскую власть. За Ленина, которого любил и хранил его портрет в нагрудном кормане,- у самого сердца.

За тысячелетия своей истории человечество знало немало выдающихся личностей. Но среди них трудно найти человека с таким многогранным талантом, как Ленин. Фотиева напомнила, что в Тезисах, посвященных 100-летию со дня его рождения, говорилось, что "жизнь Ленина - подвиг". Это жизнь, прошедшая в творческой работе мысли и неустанном революционном действии, в идейных и политических битвах. Ленин воплотил в себе самые выдающиеся черты пролетарского революционера: могучий ум, все преодолевающую волю, священную ненависть к рабству и угнетению, революционную страсть, последовательный интернационализм, безграничную веру в творческие силы масс, громадный организаторский гений. Как никто,Ленин умел видеть и великое, и малое, предсказывать громаднейшие исторические переломы и в то же время учитывать каждую маленькую деталь. Не знал никаких застывших формул. Не было никаких шор на его мудрых, всевидящих глазах.

Примерно за четыре года в Москве, Владимир Ильич выступал перед трудящимися около 250 раз! Он считал своим партийным долгом информировать советских людей о положении в стране, о деятельности партии и правительства, об очередных задачах государственного строительства, о развитии международного рабочего и коммунистического движения. Такая форма живой связи руководителя с рядовыми тружениками - прекрасная особенность ленинского стиля работы.

А.Я.Волков - слесарь депо "Сортировочная"член партии с 1917 года, не однажды встречавшийся с В.И.Лениным, вспоминал: "Он заставлял себя слушать, говорил просто, и ему верили... каждому становилось ясно, что делать".

Приподнятым и взволнованным слушал я Лидию Александровну. Даже когда она молча смотрела на музейные вещи Ленина, я догадывался о чем она думала. Она была доброй хранительницей реальностей музея, его легенд и былей. Казалось, она знала буквально обо всем, к чему прикасался или был причастен при жизни Владимир Ильич.

Я все запоминал. Умом и сердцем. Навсегда. Ведь любовь и Родине и Ленину входило в наше сознание с первыми словами матери, с первым рисунком, с пионерским галстуком и комсомольским значком. С первым прикосновением босой ногой к прогретой солнцем земле. Она всегда питает людей богатырскими соками жизни, как питала мифического героя Антея. И чем прочнее пущены корни в родную землю, тем сильнее и крепче человек, тем больше он ощущает ее блага.

Родина... С чего она начинается? Невольно возникает в памяти и сердце мелодия полюбившейся когда-то песни: "С чего начинается Родина" Согласен, что она начинается с отчего порога и с картинки в "Букваре" и с дедовский буденновки, и с ордена Отечественной войны 1941-1945 годов, что висит над портретом погибшего отца. Все это верно. Но я гляжу на солдат, стоящих у фотографии во всю стену в коридоре: "В.И.Ленив в своем кабинете в Кремле. Октябрь, 1918 г." И мне думается, и я глубоко убежден, что Родина наша начинается с солдата.

И в самом деле. Солдат стоит на боевом посту. А за ним, за его спиной, как за надежным щитом, раскинулись леса, возвышенноств поля, города и села, фабрики и заводы. Мачты высоковольтных передач.. Стоит солдат на посту, а за ним колосятся нивы, работают могучие электростанции, поднимаются в космос ракеты, пишутся книги, поются песни и рождаются дети... И мир удивленно смотрел на рост могущество и славы великой державы - СССР. Видел и восхищался новыми людьми. Этими новыми людьми были коммунисты. Герои советских пятилеток. Они дарили стране каждый день что-то необыкновенное: то пуск Днепрогэса, то первый советский блюминг, то пробег первых советских автомобилей, то полет Гагарина в космос. Их мысли и дела, словно стрелка компаса, всегда обращались в сторону классовых интересов народа.

Мы стояли с Лидией Александровной и смотрели на живой поток людей; не мелел он с годами. Ежедневно в музее - тысячи людей: рабочие, колхозники, солдаты, офицеры, учителя, шахтеры, студенты, школьники... Разнолик их говор. Различен цвет лица и глаз, но едино стремление: к Ленину! И примечательно, что все говорили в музее о Ленине, как о живом. Они любили его, живого. И потому река народной любви, никогда не мелела, не замерзала, щедро плескалась у стен музея во все времена года.

Мы не смогли за один заход обойти и осмотреть все 34 зала. Изрядно утомившись, вышли на улицу. Залюбовались кремлевскими звездами. Они гордо алели в лучах заходящего солнца. Начали бить куранты. Били будто сердца удары. Над Красной площадью плыл малиновый звон. Так нам казалось...

Много у России площадей, отмеченных историей. Случалось на этих площадях великое противостояние добра и зла, любви и ненависти, мира и войны. Но на каждой из этих площадей по нашу сторону баррикад светило солнце свободы, рожденное мужеством павших, обновленное красотой живущих. По нашу сторону баррикад теперь - бессмертные идеи Ленина. Они всегда будут волновать и тревожить человечество, поражать его воображение, бросать лучших из них на амбразуры мерзостей жизни.

"Последователи" вождя под именем Ленина пытались сделать Далай-Ламу. Без устали провозглашали о непогрешимости его учения. Сотворяли для трудящихся кумира. Призывали искать в "ленинских запятых" сокровенные указания на каждый день жизни. Народ же видел в Ленине борца, заступника, друга и учителя. Верил не кумиру, не идолу, не иконе, а Ленину - Человеку. Ленину - Революционеру, Ленину - главе Советского государства, Ленину строителю новой жизни рабочих и крестьян. Именно они признали первыми блестящее решение Председателем Совнаркома проблемы Бреста, гражданской войны и иностранной военной интервенции, эпохальностъ его поворота к новой экономической политике. И видели, что делал он это чистыми руками, бескорыстно, во имя социалистического Отечества.

Рабочие и крестьяне ценили и любили Владимира Ильича при жизни. Они не отказали ему в этом и после смерти. Совсем не случайно, в мае 1924 года был открыт Центральный музей В.И.Ленина. Только за 60 с лишним лет его посетило свыше 85 миллионов человек из более чем ста стран мира. И вот теперь он закрыт. Безмолствует. Напрасно директор музея надеялся на здравомыслие Минкульта, российского правительства и политическую мудрость президента РФ. Их не нашлось ни у первого,ни у второго, ни у третьего субъекта власти. "Демократическая" культура и власть оказались безмозглыми...

Центральный музей В.И.Ленина - гордость страны Советов - закрыт. Его экспонаты частично вывезены в Горки. Но здание пока осталось еще на прежнем месте. И каждодневно десятки, сотни людей приходят к его парадному входу. По зову сердда. Это - сторонники Советской власти. Сторонники социализма. Они верят: строгий суд истории еще впереди. Он все расставит по своим местам. Разберется. По большому счету. Назовет открыто подлинных, а не мнимых друзей России.