Из биографической хроники В.И.Ленина, 1922, июль, 11

Ленин беседует (с 12 час 30 мин до 13 час 30 мин) с И.В.Сталиным о... судебном процессе над эсерами...

15 января 1922 года бывшая эсерка, боевик Л.В.Коноплева написала заявление в ЦК РКП (б) и дала показания ВЧК о подрывной и террористической деятельности ЦК партии социалистов-революционеров. Неопровержимыми документами и свидетельствами подтвердила, что вожди эсеров в союзе с капиталистическими правительствами Запада сознательно развязали в России гражданскую войну, обрекли трудящихся на голод и холод, разруху и нищету. Она утверждала и доказывала, что члены ЦК ПСР А.Р.Гоц, Е.М.Тимофеев, В.И.Рихтер, Л.Я.Герштейн, Д.Д.Донской, М.А.Веденяпин и другие непосредственно руководили покушениями на В.Володарского, М.Урицкого, В.Ульянова (Ленина).

...Брестский мир я не приняла. Считала, что революционная Россия не может идти ни на какие договоры с капиталистическими государствами. У меня появилась мысль о необходимости террора против Ленина... Абрам Гоц ее одобрил. Фигура Ленина все больше вырисовывалась на фоне революционных событий. Казалось, что все неудачи эсеров из-за того, что в ЦК ПСР нет такого же Ленина, как в ЦК РКП(б). Только убрав Ленина с политической арены, эсеры могли бы добиться победы над большевиками...

...Моментами мне казалось, что у ЦК ПСР было сознание недопустимости такого метода, как террор, но по привычке использовать все попадающее на пути в расчете, что авось будет польза, - он давал санкцию на террор...

В феврале 1922 года бывший эсер, руководитель Центрального боевого отряда при ЦК ПСР Г.И.Семенов (Васильев) опубликовал в Берлине сенсационную книгу "Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917-1918 гг." В предисловии к ней он писал, что после тяжелых моральных переживаний он решил все же рассказать об использовании эсерами в борьбе с Советской властью шпионажа, диверсий, экспроприаций, саботажа, индивидуального и массового террора.

По глубокому убеждению Григория Семенова, партия эсеров с начала Февральской революции играла все время контрреволюционную роль. Дергала, по меткому выражению идеолога эсеров Виктора Чернова, рабочий класс за "фалды" при помощи пушек и пулеметов. Прибегала к методам, абсолютно недопустимым и недостойным социалистической партии. Постижение правды поможет переходу на сторону Советской власти тем из эсеров, которые давно поняли, что они являются разменной монетой в руках кучки запутавшихся политиканов, предающих и продающих оптом и в розницу русскую революцию международному сионизму и капиталу.

"Я открыто заявляю, - писал Семенов, - что несу больше чем кто-либо другой ответственность за содеянные ПСР преступления... По требованию Верховного Революционного Трибунала сочту себя обязанным вернуться в Советскую Россию м понести заслуженное наказание".

Ввиду того, что имеющиеся в распоряжении ГПУ материалы с несомненностью устанавливают преступление партии с.-р. перед пролетарской революцией, Центральный Комитет этой партии и ряд ее активных деятелей предаются суду Верховного Революционного Трибунала. ГПУ призывает гражданина Семенева(Васильева) и всех с.-р., причастных к деяниям этой партии, но понявших ее преступные контрреволюционные методы борьбы, явиться на суд над партией социалистов-революционеров.

...На скамье подсудимых правые эсеры оказались расколотыми на две непримиримые группы. Первая группа насчитывала 22 человека. Она заняла на суде явно антисоветскую позицию. Не отказывалась от продолжения борьбы с Советской властью. Заседания Верховного Трибунала использовала для клеветы на партию большевиков и ее руководителей. Ядро этой группы составляли члены ЦК ПСР. Их защищали на процессе представители двух реформистских Интернационалов Э.Вандервельде, Т.Либкнехт, К.Розенфельд, известные дореволюционные адвокаты Н.В.Муравьев, А.С.Тагер, правозаступники Жданов, Патушинский, Карякин и др.

Вторую группу подсудимых составляли лица, которые осознали свою вину и стремились правдивыми показаниями облегчить расследование преступлений эсеров. В эту группу входили в основном бывшие эсеровские боевики, возглавляемые Г.Семеновым. Их защищали А.А.Биценко, Н.И.Бухарин, С.Б.Членов, Р.П. Катанян, П.Шубин, представители Коминтерна: Ф.Я.Кон, Ж.Садуль, А.Грамши и др.

Председательствовал в Трибунале Г.Л.Пятаков, обвиняли подсудимых Н.В.Крыленко, А.В.Луначарский, М.Н.Покровский, представители Коминтерна: Муна, Боканьи, К.Цеткин.

"Везде, где эсеры поднимали движение, они фактически должны были начинать с обращения к союзникам. В результате движение всегда приводило не к использованию ими союзников, а к использованию их союзниками. Не к установлению соглашения с политическими группировками буржуазии, а к сниманию буржуазией пенок с движения, вышибанию затем эсеров из занятых позиций и полному торжеству реакции. Партия эсеров всегда была склонна ставить революционную фразу на место революционного действия. Она не могла выйти из утопических представлений в реальную жизнь, подменила борьбу масс индивидуальным террором".

Начало работы Верховного Революционного Трибунала ознаменовалось политической демонстрацией. Едва Г.Л.Пятаков открыл первое заседание, едва закончил объявление состава присутствия членов суда, как Гендельман -Грабовский от имени первой группы подсудимых заявил отвод всему составу суда на том основании, что судьи, являющиеся коммунистами, будто бы не могут быть беспристрастными на процессе. По "логике" гендельмановского отвода выходило, что члены РКП (б) вообще не могут быть судьями по делам о контрреволюционных преступлениях.

Слово попросил подсудимый второй группы Григорий Ратнер.

- От имени своих товарищей,- сказал он,- заявляю, что Верховный пролетарский суд мы признаем полностью. Заявление (первой группы обвиняемых) Гендельмана рассматриваем как попытку сорвать процесс, уклониться от ответственности перед трудящимися массами за преступления, которые были совершены и которые продолжают совершаться.

Защитник Муравьев потребовал замены Государственного обвинителя Крыленко. Подсудимых цекистов пугали эрудиция и высокий профессионализм прокурора, и они попытались его скомпрометировать. Не получилось. Отвод суда Ревтрибунала оказался неправомерен со стороны одной группы обвиняемых. Соображения защитника Муравьева о замене государственного обвинителя Трибунал признал несостоятельным.

Вызывающе повели себя на процессе иностранные защитники первой группы подсудимых: Вандервельде, Розенфельд и Либкнехт. Они не желали считаться с процессуальными нормами советского Трибунала. Требовали для себя особых привилегий по малейшему поводу. Более того, Вандервельде выступил с политической защитой членов ЦК ПСР.

Отвечая Вандервельде, Николай Бухарин заметил, что он взял на себя политическую ответственность за убийство Розы Люксембург и Карла Либкнехта, брат которого Теодор приехал в Россию для того, чтобы опозорить имя родного брата, лежащего в могиле. Раздался голос из зала суда:

- Вечная память убитым II Интернационалом!

Не удержался от реплики Крыленко:

- Господин Вандервельде сказал, что такой Трибунал, как у нас, у них в Бельгии немыслим. Я с ним совершенно согласен.

В зале засмеялись.

Крыленко напомнил Вандервельде, как весной 1917 года король Бельгии послал его в Петроград призывать рабочих и крестьян России идти умирать на поле битвы, вести кровавую войну до победного конца. Рабочие и крестьяне этого не забыли. Стоило Вандервельде, Розенфельду и Т.Либкнехту оказаться на железнодорожных станциях Себежа и Великих Лук, как тысячные демонстрации встретили защитников эсеров гулом возмущения: "Долой предателей!".

Ж.Содуль: Неспособные серьезно оспаривать обвинения, выдвинутые против членов ЦК ПСР, деятели II Интернационала с уменьем, в котором больше искусства, чем чести, и больше цинизма, чем мужества, постарались перевести проблему в другую плоскость. Вместо того чтобы поставить вопрос: "Обоснованно ли обвинение, выдвинутое против эсеров?" и на него ответить, они отодвигают его на второй план. А на место его выдвигают два утверждения: "Обвиняемые эсеры - герои". "Эсеры обвинители - негодяи".

Величайший долг, полагали Григорий Семенов и Лидия Коноплева, - это спасение революции. Вандервельде был не согласен с ними. Этот корыстолюбец играл на бескорыстии других. Лицемерил, разыгрывал на процессе борца за справедливость.

После девяти заседаний Верховный Трибунал рассмотрел первый период послеоктябрьской деятельности ПСР. Была дана оценка роли эсеров в вооруженном юнкерском восстании в Октябре 1917 года. Проанализирован отъезд членов ЦК ПСР летом 1918 года в Самару, Мурманск, Архангельск, Казань, Уфу, Омск и другие крупные города, где эсеры надеялись свергнуть Советскую власть.

Государственный обвинитель, оперируя документами, фактами, свидетельскими показаниями, показал, что ПСР в лице членов ЦК явилась инициатором гражданской войны в России. Именно члены ЦК ПСР спровоцировали наступление на революционный Петроград казацкого генерала Краснова. Создали контрреволюционное самарское правительство. Созвали Уфимское государственное совещание, на котором эсеры вошли в союз с буржуазными группами белогвардейцев и иностранных капиталистов. Повели вооруженную борьбу против Советской власти на всем протяжении Поволжского фронта. Передали в руки английских интервентов север России. На юге вошли в сношение с добровольческой армией генерала Алексеева, с краевыми правительствами Дона и Кубани. Способствовали тем самым разорению страны, затягиванию борьбы трудового народа с помещиками и капиталистами...

Тщетными оказались попытки членов ЦК ПСР и их адвокатов скрыть антинародную направленность эсеровскои политики, тайную войну эсеров против Советской Республики. Адвокаты эсеров первой группы покинули процесс, не дожидаясь его окончания. Покинули процесс и русские буржуазные адвокаты обвиняемых - Тагер, Муравьев и другие. Они не смогли доказать невиновность своих подзащитных. Каждый день суда приносил защитникам эсеров все новые и новые политические удары. Суд над эсерами мировая прогрессивная общественность постепенно начала рассматривать как суд над одним из самых оголтелых отрядов не только русской, но и международной контрреволюции. Вандервельде, покидая Россию, вынужден был признать: "Советская власть - крепкая власть!" Не поскупился на похвальные слова Розенфепьд "Я надеюсь, что мне удастся вернуться в Германию, и я сумею там сказать, что действительно обвиняемым дается возможность защищаться''.

Обвиняемым членам ЦК ПСР давалось слово не только для защиты. Они, в сущности, наносили самые тяжкие оскорбления Советской власти, членам Верховного Трибунала, свидетелям. Ставили бесчисленные ультиматумы. Читали декларативные заявления. Затевали с председателем суда препирательства. Демонстрировали "героическую" развязность и наглость.

Упоенность и бравада членов ЦК ПСР моментально исчезали, как только дело касалось реальных фактов, реальной, а не вы думанной эсерами революционной борьбы. 14 июля 1922 года на утреннем заседании Председатель Верховного Трибунала Г.Л.Пятаков объявил о начале исследования террористической деятельности ПСР.

Пятаков: Трибунал будет вести дело значительно строже, чем это велось до сих пор.

Крыленко: Вопрос о терроре ставился в кругах ПСР вслед за свершением Октябрьской революции.

Пятаков: В газете "Дело народа" за 30 ноября 1917 года было опубликовано письмо А.Р.Гоца Президиуму 4-го съезда ПСР. В нем говорилось, что нужно развязать террор против "смольных самодержцев". Он призывая эсеров вспомнить о старой испытанной тактике эсеров, вдохновлявшейся лозунгом: "По делам вашим воздается вам".

В поддержку Гоца на съезде выступила Евгения Ратнер. Она решительно заявила, что против большевиков необходимо использовать террор. Эсеровского казначея поддержали Виктор Чернов и Николай Иванов.

Покровский: Названия социалистической партии эсеры не заслуживают.

Клара Цеткин: Эсеры, пытаясь своими ударами поразить Советскую власть, тем самым наносили удары мировому пролетариату.

Муно: Партия эсеров несет полную ответственность за все жертвы гражданской войны.

Семенов: Эсеры потеряли право на звание революционной партии. В Октябрьские дни массы были не с Керенским и Гоцем, а с Лениным и Подвойским. В этом слабость эсеров и сила большевиков.

Октябрьская революция в России была суровой в той мере, к какой ее вынуждали враги. Она на удар отвечала ударом. На атаку - атакой. Эсеры требовали от большевиков, чтобы они свои ответные удары взвешивали на аптекарских весах. Сами же стремились любыми средствами задержать ход истории, скомпрометировать Советы, физически уничтожить носителей социалистических идей, и в первую очередь Владимира Ильича Ульянова-Ленина.

Верховный Революционный Трибунал страницу за страницей листал историю партии социалистов-революционеров. И начали вырисовываться отчетливые контуры методов эсеровского террора и оживать образы "крутых" боевикоз-исполнителей "роковых" решений партии социалистов-революционеров.